Пожнешь бурю

Глава 14

Тонкая завеса тумана закрыла вершины гор, протянула серебристые нити через долины, осела каплями влаги на листьях папоротника-орляка, прозрачной дымкой заволокла окна замка Кернлах. Из овчарни на склоне горы эхо доносило лай собак и блеяние овец, запертых на ночь в загонах. Воздух был зябким и влажным, предвещая осень, позолотившую уже иглы огромных лиственниц, окрасившую пурпуром вереск.

Мереуин сидела в уютном кабинете в ожидании возвращения с холмов Малькольма, на коленях у нее лежала тяжелая книга, худенькие плечи согревала чудесная шевиотовая шаль. Она уже целый час переворачивала страницы, но не улавливала смысла того, что читала, и, в конце концов, сдалась, вздохнула, закрыла тисненый кожаный переплет и отложила книгу в сторону.

Они с Александром вернулись в Кернлах неделю назад, проведя две недели в Равенслее, где Мереуин держали в постели, пока плечо не зажило до такой степени, чтобы она могла выдержать дальнюю дорогу. За все это время она не видела Иена даже мельком. Его и Александра несколько раз вызывали к мировому судье в связи с расследованием смерти Уильяма Роулингса и похищения Мереуин в Глазго.

Марти постоянно хлопотала около нее, часто заходил Александр, а про Иена она не спрашивала, Алекс о нем не упоминал, и Мереуин заключила, что муж вообще не желает ее видеть. Она втайне надеялась, что теперь узнав, как ошибался, он придет, но дни шли, его не было, и Мереуин поняла: его проклятая гордость разлучила их. По ночам она часто слышала его шаги в смежной комнате, за соседней дверью подолгу горел свет, но Иен ни разу не приоткрыл дверь, чтобы взглянуть на нее.

Мереуин твердила себе, что ей все равно, что она никогда не простит ему боль, которую испытала, когда он посмеялся над ее любовью. Оказывается, ему требовались прядильни, и нежелание видеться с ней, разумеется, означало, что в ту ночь он сказал правду. Со временем боль в плече прошла, но боль в сердце не утихала.

Когда врач объявил о готовности Мереуин выдержать путешествие, она была уверена, что Иен, по крайней мере, придет попрощаться, однако бежали часы, приближался отъезд, а он все не шел. Погрузили багаж, заплаканная Марти обняла ее, предварительно поудобнее устроив в карете, а маркиз так и не появился. Мереуин даже не знала, дома ли он, потому что расследование тянулось бесконечно, и Александр два дня назад обронил фразу, что Иену придется ехать в Лондон по этому делу. А она все равно вглядывалась полными надежды глазами в каждое окно, мимо которого проезжала карета, но бесполезно, и оставалось лишь глотать слезы под испытующим взглядом Александра.