Поздравляю,ты допрыгалась

 Мысли постоянно возвращались к Самиру, а я гнала их прочь."

"Когда пришло время ехать в гости, Чех постучался в мою комнату, вошел без приглашения. С легкостью поднял меня с кровати, хотя во мне сто семьдесят пять сантиметров роста и почти шестьдесят килограмм веса, перекинул через плечо, чтобы я не сопротивлялась и понес в автомобиль. Закинул в салон на пассажирское сидение и пристегнул. Петр нес за ним мою куртку и сапоги.

Идиоты! Вот почему нельзя попробовать договориться? Как не злиться и не обижаться, если они продолжают видеть во мне маленькую девочку неспособную самостоятельно принять решение.

Я даже не сказала, что на мне пижама и выходит в ней, я никуда не буду. Пусть и дальше думает, что самый умный! Самир уверенно вел машину, направляясь к друзьям, а я, сидя в теплом салоне молча злорадствовала. Наверняка удивляется и задается вопросом, почему я не устроила бунт.

— Лея, они очень хорошие ребята, — принялся он уговаривать. Наверняка, уже подъезжаем. Чех целый час молчал, изредка бросал в мою сторону озадаченный взгляд. — Мы давно знакомы и я могу за них поручиться. Уверен, вы найдете общий язык, — продолжил Самир. — Для меня это важно, — и вот тут захотелось уступить. Промелькнула такая мысль, но он ведь мне не уступает, не считается с тем, что важно мне. — Эти люди вхожи в мою семью.

— Ты это к чему? — сегодня нам точно подружиться не получится. Хотя после такой презентации у меня и возникло желание с ними познакомиться.

— Ты моя семья Лея, — вот умеет он важные трогательные вещи говорить между делом. Никакой прелюдии! Солдафон!

— Опекун с тебя так и не получился, — не могу удержаться, чтобы не съязвить. Ну, а как еще? — Поэтому, как только оформят развод, мы перестанем считаться семьей, — мой голос звучит ровно и спокойно от обуревающей меня ярости.

— Никакого. Развода. Не будет, — чеканя каждое слово, жестко произнес Самир. Я побоялась возражать.

******

— Лея, выходи, — произнес Чех, приехав в дом друзей.

— Не могу, — пожала я плечами. Открыто злорадствовать опасалась.

— Что значит, не можешь? — строго спросил, не сводя с меня взгляда.

— Как я выйду к твоим друзьям в пижаме? — пожала плеча и развела руки в стороны. — Это даже не пижама, а нательное белье. Первое знакомство в подштанниках? Вряд ли у вас там у костра пижамная вечеринка намечается. — в моем голосе все больше слышались веселые нотки, а лицо Чеха темнело. — Как ты меня представить? Умственно отсталой?

— Никто не поймет. Выходи! — я же говорю, мужики! Серьезно, не поймут?

— И не подумаю.

— Почему не сказала? — злился он, правда, непонятно на кого больше.

— Прежде чем хватать, нужно спрашивать. Если хочешь, чтобы я уважал твое мнение, научись уважать мое. Мне не нравится быть безголосой куклой.