Позднорожденные. Том 3

Эльтан ждал, что в любой момент появится преграда, не могло ее не быть. Еще он понимал, что если Рош действительно пытается сбежать, а не ведет в ловушку, то их единственный шанс успеть добраться до автострады и затеряться на акведуках и в туннелях до того, как на хвост сядет вертолет. Второй вариант — спрятаться где-то неподалеку. И на то и на другое времени было в обрез. Рош, похоже это тоже понимал, потому что стальную решетку перегораживающую выезд он просто протаранил.

Машину тряхнуло, словно ей дали хорошую оплеуху. София лежащая сзади застонала.

Они выскочили из тоннеля. В глаза ударил свет, впереди блеснула лента реки, шаркнула под колесами грунтовка и джип, взвизгнув покрышками, выскочили на асфальт. Замок Торстен остался позади и сверху, на холме, туннель выходил прямо к реке. Мотор взревел, и они помчались вперед.

Эльтан обернулся. Смертная выглядела скверно: в лице ни кровинки, тяжелое шумное дыхание, бисеринки пота на лбу. Повязка, выглядывающая из-под тюремной куртки, была еще чистой, но что творилось под ней? Такая крохотная пуля, и вот девчонка уже умирает. До чего же люди нелепо устроены!

Эльтан отвернулся и глубоко вздохнул и отряхнул пиджак, пытаясь унять мысли. Костюм зиял дырками от пуль в нескольких местах. Боли он почти не чувствовал, но свинец, застрявший в тканях, ощущался как старая заноза. Огнестрельное оружие Эльтан не любил именно поэтому — приходилось долго возиться, вытаскивая пули. Навылет его могла ранить разве что крупнокалиберная винтовка, но уж точно не пистолет.

Рош затормозил, резко крутанул руль, и они слетели с дороги на обочину. Кайранэ, подпрыгнув на сидении, придержался за ручку над дверью.

Военному джипу бездорожье было не страшно, но трясти стало неистово. Эльтан снова услышал жалобный стон и, чертыхнувшись, полез на заднее сидение. Софию мотало от тряски, и она вот-вот норовила свалиться на пол. Пришлось приподнять ее, и, зажмурившись от досады, уложить головой на свои колени, придерживая за плечи.

Он прикасался к чужой ханти. По эльфийским законам постыдное дело, словно целовать чужую госпожу сердца. Дрожь омерзения прошла по телу, но он сжал зубы и приказал себе терпеть. Никаких теплых чувств он, разумеется, не мог испытывать к этой смертной, и неважно, что там говорил Линар. Неважно, что он подарил ей венец и назвал госпожой сердца, и даже то, что им даровано было единение душ. Ничто из этого не меняло ее поступков.

Она предала Линара и весь их народ. И он, Эльтан Сиршалленский, вынужден разделить с ней кровь? Стать для нее побратимом ближе, чем персты? Фактически стать одной крови. Чем же он разгневал духов так сильно, что ему достаются все эти унижения?

Когда он отдавал кровь консулам, это было необходимо.