Позднорожденные. Том 3

Умирают гораздо дольше, от истощения. Если смачивать губы водой, можно продлить их жизнь еще дольше, — Джон поежился. — Это все страшные эльфийские истории. Не стоит сейчас их вспоминать.

Софи стало совсем не по себе, от мысли, что Синай был вынужден наблюдать, как его жена заснула, и сколько бы он ее ни звал. От картины, как суровый Синай снова и снова смачивает бескровные губы водой, Софи пробрала дрожь.

— Сила и слабость две стороны одной медали. Что дает силу, то становиться и слабостью. Вот как ты.

Софи недоуменно подняла брови.

— Ты стала для меня... всем смыслом моей жизни. Ты научила меня любви. Но что толку, если я не могу ни защитить, ни добиться твоего прощения? Ради чего я сегодня дышу, Софи?

— Не скажешь? Это ведь ты пришла спасти меня, так зачем?

— Не знаю, Джон, — прошептала Софи. — Я не могла иначе. Прости, я не могла. Не могла бросить тебя.

— Ты должна была бросить меня.

Он закрыл глаза, откинулся на спинку стула и закинул руки за голову. Видеть его такого: остриженного, с отрезанными ушами, грустного, — было для Софи так странно. Словно Линара Сиршалленского заменили его людской, куда более близкой ей версией.

— Прости, но нет. Я не должна была бросать тебя. Мы. — Софи смущенно споткнулась. Никаких МЫ. — Ты спас меня от смерти. Помнишь, ты тогда сказал, что отдашь мне долг доброты, но людям ты не друг?

Линар чуть нахмурился и тут же кивнул:

— Да. Я сказал, что сохраню твою жизнь и доставлю тебя туда, где ты сможешь ее прожить. Но на этом мой долг будет уплачен.

Софи улыбнулась. Она была уверена, что именно это, слово в слово, Линар ей и сказал. Все-таки эльфийская память поражала.

— И я сделаю это еще раз, — мрачно пообещал он.

— Я отвезу тебя в одно место. Безопаснее его нет.

— А... а ты? — насторожилась Софи.

— Я остался бы подле тебя, если бы ты этого захотела. Но ты не хочешь, так ведь? Они смотрели друг на друга, сидя через большой прямоугольный стол. Софи отвела глаза.

— Я знал. Знал, что потеряю тебя. Сколько раз я надеялся, но. Я спрашивал себя — уничтожь ты мой народ, смог бы я простить? Способен ли сам на то, чего так жажду от тебя? — он отрицательно покачал головой. — Не думаю, что я мог быть столь же милосердным к тебе, как ты была ко мне, Софи.

— Этого нам не узнать. Ведь я не собираюсь травить эльфов, — сказала и тут же пожалела. «Как ты отравил людей» повисло в воздухе. Джон был прав — она не могла простить ему это. Не могла забыть, что он сделал. И пусть лишь трое прольют слезы, когда ее не станет, Софии не были безразличны все остальные люди и их судьба.

— Чего ты хочешь? Что сделать мне, чтобы… ты была счастлива?

Софи испуганно сглотнула и заправила за уши волосы.

— Я не хочу жить среди эльфов.

— Но тебе придется. Среди людей тебе слишком опасно.