Позднорожденные. Том 3

— Я в здравии, не тревожься, — отмахнулся Эльтан. — Но я буду благодарен, если ты достанешь пули и мне, — он показал дыры на одежде.

— Не вопрос. С тобой, слава духам, не нужно так церемониться.

Она сходила наверх и принесла инструменты. Отмотала бинта и кивнула, раздевайся мол. Эльтан расстегнул рубашку и снял ее. Сцина сосредоточенно прощупала его плечо. Входное отверстие от пули полностью затянулось.

Эльтан пошевелил плечом, надавил пальцами.

Сцина сунула ему в руки бинт, он прижал его снизу, чтобы кровь не слишком испачкала тело и рубашку. Сцина воткнула скальпель. Эльтан чуть поморщился.

Да, он может и устал, но не потому, что не спал сутки или отдал немного крови. Его выматывало совсем другое. Беспрестанное тиканье часов в голове. С него спросят за каждый час. Кто это будет? Отец, мать?.. Он должен вернуться и быстро. Но бросить смертную не может. Что сможет одна Сцина, если он и сам не уверен, что сможет отстоять ее, появись тут пара сотен людей консулов. К тому же, пока он в бегах их руки связаны. Никто не взорвет дом, в котором может находиться Эльтан Сиршалленский. А если там просто кучка эльфов — еще как взорвут, а потом в газетах расскажут про взрыв бытового газа. Такое бывало и не раз.

Сцина стояла совсем рядом. Вынула пулю из его плеча, рана затянулась на глазах. Дальше был живот. Снова прощупали, нашли пулю и стали резать.

Эльтан смотрел на нее, ища какие-то изменения во внешности, кроме обрезанных волос, но ничего не заметил. Одежда на ней, конечно, была самая что ни на есть людская, но в ушах так и висели серебряные макидарские серьги, а на глазу светлым пятном выделялось старое бельмо. Однажды Эльтан предлагал ей своей крови, чтобы исцелить глаз, но Макидарская Волчица только посмеялась:

«Зачем мне симпатичная мордашка, если эльфы любят за добродетели души?»

Эта фраза занозой засела ему в голову. Ему вечно казалось, что Сцина смеется над ним: над его славой первого красавца среди эльфов, над его военными умениями и даже над его горестями. Эльтан никому бы не признался, но он даже не выбирал ее перстом. Когда он ходил мрачнее тучи после окончания первой войны, Сцина Макидарская, гостившая в Сиршаллене, однажды ночью подкараулила его на одной из площадей и бросила вызов.

— Если выиграю — стану твоим перстом, — сказала она, метнув кинжал ему под ноги. Лезвие вошло в землю в миллиметре от его сапога. Эльтан естественно отказался сражаться с девой. Как можно было такое вообразить?!

— Значит признаешь поражение, Кайранэ? — уточнила первая дочь Макидара. Эльтан в ту ночь не был настроен на милосердие, он обнажил Слепящего врагов. У Сцины был свой меч, короткий, небольшой под ее руку. А еще ее волк был с ней. Эта неразлучная парочка заставила его попотеть, ведь разить насмерть он не мог.