Поздние розы

Старый интриган смотрел на него, думая про себя:

- Знал бы ты, что меня волнует на самом деле, не стал сейчас смеяться. Но ничего, хорошо смеется тот, кто смеется последним.

Примерно то же самое думал и итальянец. Вслух он сказал:

- Благодарю, Вячеслав, но проблемы такого рода я предпочитаю решать сам.

- Что ж, мое дело было предложить, - произнес Лешков старший, скрывая досаду, - Пожалуй, пора идти спать."

"По его расчетам супруга должна была уже спать, или делать вид, что спит. Главное, что она будет молчать. А Энцо в свою очередь надеялся, что теперь-то уж в его спальне посторонних не будет.

Очень смешно, но в его спальне опять была женщина.

На этот раз это была заплаканная Циала Оганесян. Она сидела на стуле у стены. При его появлении женщина выпрямилась и утерла слезы. Энцо не знал, что и думать, потому что выглядела она настолько странно...

- Простите, у вас что-то случилось? – выдавил он, наконец.

Женщина дернулась, как от удара, смешалась, стискивая руки.

- Ничего...

- Тогда... – это уже походило на очень глупую комедию ошибок, да и спать хотелось, в конце концов.

Горделиво вскинув голову, Циала как-то надрывно спросила:

- Скажите, разве я некрасивая?

У Энцо брови полезли вверх в удивлении, похоже, тут предстоят психотерапевтические беседы, а он себя никогда не пробовал в этом качестве. Но женщина явно выглядела несчастной, хоть и старалась держаться уверенно.

- Ээээ... Кхммм... – начал он, прочищая горло.

И тут Циалу Оганесян словно прорвало:

- Скажите, почему...? разве я некрасивая? Почему?!

- Похоже, у нее истерика, - с ужасом подумал про себя Энцо Маури, озираясь по сторонам в поисках воды или чего-то подобного.

Но она вдруг успокоилась, даже мрачно улыбнулась:

- Не обращайте внимания.

Энцо понял, что бы она себе не задумала, и а за чем бы сюда не пришла, ей плохо, и надо просто дать ей выговориться. Он взял другой стул, присел напротив, но достаточно далеко от нее, и спросил:

- Почему вы здесь? У вас что-то случилось, нужна помощь?

- Да, нужна, - проговорила она с отчаянием.

- И чем я могу помочь?

- Вы... А разве вы не знаете...?

Это было так робко и как-то забито сказано, он ничего не понял.

- А что я должен знать?

- Что нужно женщине... – выдавила она.

Энцо оттянул воротник рубашки и крякнул, искоса разглядывая гостью. Циала Оганесян была молода, в дочери ему годилась, наверное. Да, наверное. Ему под сорок, а ей не больше двадцати двух. Никогда не чувствовал себя папочкой... Но вдруг он понял, что помочь придется.

- Расскажите, что случилось, - мягко спросил мужчина.

- У меня... ничего... – прошептала молодая женщина, опустив взгляд.

- И все-таки, почему вы здесь?

Ее лицо пошло пятнами, женщине явно было стыдно.

- Простите, это была ошибка, - пробормотала она, порывисто вскочив, и хотела бежать.