Координата поврежденности

Мин встал, но девушка проворно загородила ему выход, выставив руки вперед.

– Давай просто расслабимся, уйти ты всегда успеешь. Тебе нужно развлечься после заточения дома и безумной Наны.

Если подумать, то кто его окружает? Подруга детства и «деловой партнер», которую сейчас готов чуть ли не убить? Владелец клуба и открытый гей, которого видит впервые? Девушка, из-за чьих личных проблем он и встретил Нану? И, как вишенка на торте, Лайт – изначально враг, а потом друг по несчастью, который, если бы не он, жил бы себе спокойно… То еще разношерстное сборище.

– Я бы остался, – услышал он голос Лайта и удивленно покосился на него. С каких это пор этот студент-отличник успел стать любителем клубов? Гей-клубов в частности?!

Две пары глаз в ожидании уставились на Мина. Одна смотрела знакомо – со смесью ехидства, желания устроить пакость и жажды развлечений, а другой менее знакомо – с искренностью и тоской… по чему?

Мин вернулся на свое место рядом с Лайтом. Их взгляды встретились, и парень одарил его улыбкой, которая будто подтверждала их связь, неведанную другим.

– По тебе не скажешь, что ты любишь клубы, – сказал он Лайту, чтобы разорвать этот странный зрительный контакт.

– Не думай, что я никогда не просыпался с похмелья и не бежал на занятия после ночных посиделок. Я прилежный студент, но не зануда.

– Ты действительно хочешь здесь остаться? – удивленно уточнил он.

– Да, но, если ты не хочешь, чтобы я оставался с твоими друзьями, могу уйти. – Лайт уже привстал, но в дело снова вмешалась Мара, которую никто не звал, однако она сама напоминала о своем присутствии.

– Пи’Лайт, не слушай его! Вонграт всегда такой колючий. Девушек он заводит по щелчку пальца, а вот с друзьями возникают сложности!

В ответ Мин показал девушке поднятый средний палец и осушил до дна порцию виски.

– Кто сказал, что у меня вообще есть друзья?

Мара притворно схватилась за сердце.

– Наше совместное прошлое для тебя ничего не значит? И даже те три дня в Токио, где мы…

– Если ты не прекратишь это, я ухожу, – отчеканил Мин потешающейся девушке.

Дружба давалась ему нелегко, в отличие от большинства людей, для которых она была естественной частью жизни. Приходилось учиться доверять, делиться собой, находить время, силы и терпение для человека, который мог того не стоить. С какой стороны ни посмотри – весьма утомительное и рискованное занятие.

С возрастом Мин старался относиться более небрежно к отношениям между людьми, не предавать всему смысла, не строить целые теории, не оправдывать те или иные поступки, но в душе все равно оставался мальчиком, который хотел искренности и правды.

И он видел эту искренность и правду в такой скользкой Маре, которая, казалось бы, меньше всего подходила под сформировавшиеся в его голове критерии.