Координата поврежденности

Он мог быть близким человеком, родственной душой, возлюбленным, но только не другом. И поскольку побороть свои чувства, видя Талая каждый день, не удавалось, он мирно ждал поступления в университет, чтобы оставить первую любовь в прошлом.

Но внезапное предложение о ночевке, пока родители Талая в командировке, все перевернуло. Лайт действительно думал, что его ждет привычный досуг, во время которого друзья до рассвета режутся в видеоигры или играют на гитарах (как происходило с другими школьными приятелями), однако каким-то образом, оказавшись ночью в одной кровати, они начали целоваться и… уже не останавливались. Взаимность отзывалась в губительных звуках, непомерных касаниях, клятвенных заверениях и кромешной тьме той ночи.

Так они стали встречаться, хоть и тайком. Лайту в то время это даже нравилось. К тому же он сам еще не был готов рассказать Лилин об этом, хотя между ней и Талаем не успело расцвести ничего серьезного. Но все равно быть вместе с тем, с кем ранее встречалась лучшая подруга, казалось чем-то неправильным. Хотя он чувствовал, что не сможет отказаться от этих отношений. Даже ради Лилин.

А почти год спустя, когда сухие дорожки слез частенько стягивали его лицо бетоном, Лайт пожалел о том, что они с Талаем не остались просто бывшими одноклассниками. Он начинал ненавидеть Талая за то, что тот воспользовался его слабостью. Оказалось, тот знал, что нравится ему, и это было взаимно. Но после первого неудачного опыта с парнем в предыдущей школе и провальной попытки вновь встречаться с девчонкой, Талай замкнулся в себе и долго боролся со своей природой.

Сейчас же Лайт понимал, каким эгоистом являлся его парень. Влюбленность замыливает глаза и мешает разглядеть недостатки объекта любви. Кромешная чувственная тьма первой ночи, сопровождающая их отношения поначалу, понемногу рассеивалась, и выползали несовершенства, сверкающие аконитовым блеском при свете дня. Талай позволял любить себя, а когда заметил признаки того, что Лайт готов двигаться дальше – уступил и наконец ответил на его чувства.

Да, они были влюблены. Лайту казалось, что его сердце разрывается от безмятежного счастья в первые месяцы. Особенно прекрасным было лето перед поступлением, которое они провели вместе, словно приклеенные друг к дружке.

Но когда первая безоблачная волна влюбленности проходит, два человека всегда распределяют между собой роли – того, кто любит, и того, кто позволяет себя любить. В семнадцать сложно уловить, в чем разница. Лишь после их расставания Лайт четко осознал: Талай всегда был тем, кто позволял. Однако он винил себя. Он сам утонул в излишестве чувств, отдавшись целиком и без условий. Ему казалось, по-другому не бывает. Он привык вкладывать душу в то, что любит, и думал, что это продлится вечно.