Координата поврежденности

– Ч-что… мне сделать, мама? Как тебе помочь? – От лихорадочных движений руки случайно соприкоснулись с кровью, окрашивающей все вокруг мамы, и Мин в исступлении посмотрел на них.

Его сестра… ребенок, которого он опасался.

– Просто держи меня за руку. Папа обязательно приедет… Он спасет нас с малышкой. Всех нас…

В больнице он услышит шепот врачей, которые не знали, что он уже пришел в сознание: «Мальчик находился в состоянии аффекта», «Смерть наступила под утро», «Перепачканный кровью он почти сутки просидел у тела матери».

Услышав это, Мин понял – его мама умерла. А он даже вспомнить не мог, когда именно ее рука перестала сжимать его руку, и почему он, словно парализованный, все продолжал сидеть подле нее. Почему не позвал на помощь? Почему не побежал к соседям или не позвонил кому-то еще? Эти вопросы будут съедать его несколько следующих лет, пока он не поймет – ответы не спасут. Не восстановят семью, не воскресят маму, не вернут ощущение безопасности.

Он больше не сможет чувствовать себя безопасно в собственном доме. Не будет любить этот особняк, ведь именно он стал свидетелем самой нелепой и несправедливой смерти, которая ему только представлялась.

Учиться быть старшим братом не пришлось. Его сестра не отнимала внимание мамы, потому что просто ушла вместе с ней. И нет отныне у нее будущего. Как и у мамы. И теперь казалось, что и у него самого.

Говорят, дети не умеют ненавидеть. И до этого ему не доводилось испытывать это чувство, но уже тогда, лежа на больничной койке, Мин принял решение: он никогда не простит отца.

Отец не был супергероем, не был примером для подражания. Он был тем, кем Мин ни за что не станет. Олицетворением того, что Мин собирался ненавидеть всю оставшуюся жизнь.

_________________________________

Стоило догадаться раньше: чтобы отец вновь замечал его, ему следовало лишь повести себя как истинный сын врача и спасти чужую жизнь. Для него и раньше не было секретом, что Равит Вонграт, как и многие родители, жаждал видеть в ребенке отражение собственного призвания. Но он так отчаянно избегал любого столкновения с больницами, врачеванием, а схожести с отцом – больше всего, что тот давно должен был уяснить: смерть матери перечеркнула эту дорожку для сына.

И все же читающееся в отцовских глазах удивление, когда тот услышал историю о помощи беременной девушке, раздражало. Будто отец не мог поверить, что Мин вообще способен кому-то помочь. Будто все еще считал его тринадцатилетним испуганным мальчиком, который позволил матери умереть и даже не позвал на помощь.

Мин и сам себя осуждал за это, но никогда не позволял отцу. Он тогда был ребенком, а Вонграт-старший – высококвалифицированным врачом.