Поворот ко мне (ЛП)

Проиграв несколько аккордов, Блейн взглянул на меня, и я едва заметно кивнула, узнав знакомую мелодию «Рождественской песни». После этого он проиграл более продолжительное вступление, позволив мне сделать глубокий вдох и начать петь. Мой голос всё ещё был хриплым после последних событий, но это придавало звучанию песни определённое очарование.

Я не отрывала глаз от Блейна до тех пор, пока не почувствовала себя увереннее. Знакомые слова и мелодия постепенно окутывали меня своим волшебством, позволяя расслабиться.

Я приподняла подбородок, окинув взглядом гостей. Красивое звучание пианино разливалось по всей гостиной, и каждый, кто мог бы увидеть нас со стороны, решил бы, что таким и должно быть настоящее Рождество. И оно действительно было таким. Почти.

Чувствуя обжигающий взгляд Кейда, я посмотрела на него и уже не могла отвести глаз в сторону.

Я спела последние слова, и звуки фортепиано продолжили ещё некоторое время кружить по комнате, гипнотизируя красотой мелодии. Когда песня закончилась, я с удивлением услышала полные энтузиазма аплодисменты. Застенчиво улыбнувшись, я присоединилась к ним и повернулась к Блейну, который, действительно, играл очень красиво, грациозно перебирая пальцами белые клавиши.

Вскоре после этого гости разъехались. Через полчаса Мона с Джералдом тоже удалились в свой дом, находившийся на территории частной собственности Блейна, и я, воспользовавшись моментом, принесла заранее приготовленные подарки, который Джералд любезно привёз из моей квартиры. Когда я вернулась в гостиную, Блейн и Кейд сидели напротив друг друга у камина.

– С Рождеством, – весело произнесла я, протягивая каждому из них небольшую завёрнутую коробочку. Устало сняв балетки с ног, я села на диван и когда подняла глаза, увидела, что каждый из них смотрел на меня.

– Ну, же, открывайте подарки! – с досадой подсказала я.

Они взглянули друг на друга, прежде чем распечатать упаковки, и я нервозно сжала на коленях руки в ожидании их реакции. Они открыли коробки почти одновременно и теперь смотрели на живопись, которую я подбирала для них несколько недель назад. Ни один из них не сказал ни слова, что меня крайне насторожило.

– Это озеро Уиннипесоки, – поспешно пояснила я. – Блейн говорил, что вы часто туда ездили в подростковом возрасте. Я надеялась, что, возможно, этот сюжет напомнит вам о счастливых моментах жизни, проведённых вместе.

Для Блейна я подобрала живопись с видом на озеро, залитое дневным светом, а для Кейда – зеркально противоположную картину, с изображением озера в ночи, где в тёмной озёрной глади отражалась яркая луна.

Они оба продолжали молчать, и моё сердце окончательно опустилось.

– Вам не понравилось, – констатировала я, глядя на них обоих.