Поворот ключа

Господи, она запросто могла погибнуть! Если бы она упала и ударилась головой о бетонный пол, то вряд ли отделалась бы сотрясением мозга.

Как я могла совершить такую глупость? Большую часть сознательной жизни я присматривала за маленькими детьми. Я все сделала правильно — отодвинула стульчик от стойки, чтобы Петра не могла оттолкнуться ножками и упасть назад. Я точно знала, что пристегнула ее. Застежки были слишком жесткими для ее пальчиков.

Как же у нее получилось? Вывернулась из ремешков? Я осмотрела застежки. Одна была закрыта, а другая расстегнута. Черт. Наверное, я защелкнула ее не до конца, она расстегнулась от возни Петры, и та выбралась из стульчика.

Значит, это я виновата. У меня на ладонях выступил холодный пот, к щекам прилила кровь. Слава богу, что Сандры нет дома. Я допустила элементарную небрежность, и она могла уволить меня немедленно.

«Она и сейчас может, — подумалось вдруг мне, — если наблюдает за мной через камеру». Я невольно подняла взгляд к потолку, и кто бы сомневался — увидела в дальнем углу знакомый яйцевидный предмет. Вот вляпалась!

Оставалось только надеяться, что у Сандры с Биллом найдутся другие дела, кроме как глазеть в камеры безопасности. Наверняка Билл с момента отъезда ни разу не заглянул в приложение, а вот Сандра… Красная папка показывала степень ее одержимости безопасностью детей. После собеседования, на котором она вела себя расслабленно и дружелюбно, я этого не ожидала.

Если мне повезло, они сейчас вне зоны мобильного покрытия, а может, уже в самолете. А вдруг камеры ведут запись? Сколько они хранятся? Я почему-то сомневалась, что найду эту информацию в красной папке.

Я с ужасом поняла, что за мной могут следить даже в данный момент. Чувствуя себя как на сцене, я поцеловала Петру в макушку, почувствовав губами хрупкий детский череп с не полностью закрывшимся родничком.

— Не делай так больше, — строго сказала я ей, все еще охваченная страхом, и, чтобы успокоиться, поднесла малышку к раковине и умыла ей личико.

Затем я посмотрела на часы, стараясь восстановить дыхание и вспомнить, чем занималась до того, как Петра меня напугала.

Начало второго. В папке говорилось, что Петра обедает с половины первого до часа, а в два ее надо уложить спать. Однако малышка хныкала и сердито терла глаза, и я лихорадочно соображала, как быть. В садике мы укладывали детей спать сразу после обеда, в час дня.

Я не хотела сбивать распорядок Петры; с другой стороны, неразумно мучить хныкающего ребенка до установленного времени. Если она принадлежит к тому типу детей, которые еще больше заводятся от усталости, она потом и ночью будет плохо спать. Кроме того, было бы очень кстати выкроить час времени на поиски Элли и Мэдди.