Поворот ключа

Пока я ждала, мне бросилось в глаза серебристое мерцание в кучке мусора, который я отодвинула в сторону, чтобы взять телефон.

На половице, поблескивая в луче фонарика, лежало мое пропавшее сокровище! У меня чуть не выскочило сердце. Мой кулон! Как он здесь оказался?

Не знаю, сколько я просидела на кухне с чашкой чаю, теребя пальцами вновь обретенное украшение и пытаясь понять, что все это значит.

Телефон я тоже взяла с собой, но без пин-кода не могла посмотреть, кому он принадлежит. Хотя, судя по всему, сим-карту из него вытащили, он был подключен к Интернету. Однако в тот момент меня больше волновал не телефон, а любимое украшение. Как оно попало на чердак, в зловещую тьму, в кучу гниющих перьев?

Я должна была думать о возвращении Рианнон, беспокоиться, где она, готовиться к неизбежному разговору. И о том, что скажу Сандре, как объясню свое поведение. И я, конечно, об этом думала, но мои мысли постоянно возвращались к многострадальному кулону. Я восстанавливала хронологию событий, пытаясь понять, как он мог оказаться в запертой комнате, за дверью, ключ от которой лежал у меня кармане, куда можно пройти только по лестнице, увешанной паутиной. Может, он лежал там, еще когда мы с Джеком пробрались на чердак? Это ничего не объясняло. Шкаф не открывался долгие годы. Пыль, нетронутые паучьи сети… Этой лестницей не пользовались сто лет, а окно совсем маленькое и выходит на крышу.

Обнаружив кулон, я тщетно обшарила весь чердак в поисках секретных дверей или потайных люков. Старые половицы вплотную примыка- ли друг к другу, в стенах и потолке не было ничего подозрительного. Я даже мебель передвигала и теперь могла поклясться, что единственный путь на чердак проходит через лестницу в моей комнате.

Когда я наконец услышала шорох шин по гравиевой дорожке и приглушенный смех на крыльце, часы над плитой показывали половину четвертого утра. Дверь со щелчком распахнулась и тихонько закрылась. Потом машина зашумела, удаляясь, а в коридоре раздались приглушенные шаги.

Несмотря на екнувшее сердце, мне удалось сохранить хладнокровие.

— Здравствуй, Рианнон, — как можно более спокойным тоном произнесла я.

Поняв, что ее застукали, Рианнон выругалась и спотыкающейся походкой прошла на кухню. Макияж растекся, по колготам поползли стрелки, и от нее несло смесью сладких ликеров — кажется, «Драмбуи» и «Малибу», и чем-то еще, похожим на «Ред булл».

— Ты пьяна, — сказала я.

— Кто бы говорил, — презрительно хихикнула моя подопечная. — А что там за винные бутылки?

— Один — один. Только знаешь, Рианнон, смехом ты не отделаешься. Придется позвонить твоим родителям. Тебе всего четырнадцать. Вдруг что-то случится, а я не буду знать, где ты и с кем?

— Ладно, — сказала она, плюхнувшись за стол и придвигая к себе жестянку с печеньем.