Поворот ключа

Не успела я открыть рот, чтобы придумать отговорку — беспорядок, шум, — как раздался треск, и в комнату вывалился кусок гипсокартонной перегородки. Джек осторожно прислонил гипсокартон к внутренней стене шкафа, не прикасаясь к ржавым гвоздям в углах, и гулко сказал откуда-то из глубины:

— Что там? — встревоженно спросила я, пытаясь заглянуть в проем, который заслоняла широкая спина Джека.

— Взгляни-ка. — Он отступил назад. — Ты была права!

Все как я представляла. Деревянные ступени, клочья паутины, лестница, уходящая в темноту.

У меня пересохло во рту.

— Фонарик есть? — спросил Джек.

— У меня тоже. Обойдемся телефонами. Осторожно, здесь гвозди.

— Ни хрена себе! — раздалось сверху. — Роуэн, иди сюда, ты должна это увидеть!

В горле встал ком. Страх на мгновение пригвоздил меня к месту и лишил дара речи. Я боялась спросить у Джека, что он там нашел. И все же дрожащими пальцами включила фонарик и шагнула в темноту.

«Нинавидем тибя» — снова и снова, от крошечного послания концентрированной ненависти в углу у двери до гигантских расползшихся букв над камином.

Комната не просто заперта — заколочена гипсокартоном, и в нее можно войти только через мою спальню. Несомненно, здесь кто-то был, только не Мэдди. Я слышала долбаные шаги через несколько секунд после того, как своими глазами видела спящую в своей кроватке Мэдди.

Мэдди не писала этих злых слов. Она их повторяла.

Голос прозвучал словно издалека. Я почувствовала, как кто-то взял меня за руку.

— Роуэн, что с тобой? Ты какая-то странная.

— Все в порядке, — с трудом выдавила я. — Со мной все хорошо… Господи, кто это написал?

— Наверное, дети. А вот и объяснение таинственных звуков.

Джек поддел ногой что-то в углу, и я увидела горсть полуразложившихся перьев и костей.

— Бедняжка, должно быть, залетела в окно, не смогла выбраться и нашла здесь свою смерть.

Он указал на маленькое окошко — чуть больше листа бумаги, серое от пыли и наполовину открытое.

У меня перехватило дыхание, звон в ушах усилился. Наверное, паническая атака. Я искала, за что ухватиться, под пальцами хрустели мертвые букашки, из моей груди вырвалось сдавленное рыдание.

— Ну вот что, — деловито сказал Джек, — давай уйдем отсюда. Тебе не мешает что-нибудь выпить. А я потом вернусь и уберу эту дохлятину.

Он взял меня за руку и осторожно повел к выходу. Почувствовав тепло его руки, я приободрилась и позволила довести себя до лестницы, но затем что-то во мне взбунтовалось. Какие бы тайны ни хранил зловещий чердак, Джек — не рыцарь в сияющих доспехах, а я — не перепуганный ребенок, нуждающийся в защите от того, что спрятано за дверью.