Поворот ключа

 — Спасибо. Пока.

Я молча проводила взглядом Рианнон: в школьной форме, удачно подчеркивавшей ее длинные ноги, она поднялась по изящному изгибу лестницы.

На ланч Рианнон не пришла. Меня это не удивило — недавно она съела гигантский сэндвич, но я все же решила спросить, поскольку все равно приготовила еду себе и Петре. До разговора по громкой связи девчонка не снизошла, а отправила сообщение: «Не голодна». Гм, еще одна функция приложения, о которой я не подозревала.

«Дело твое», — написала я в ответ, и тут мне пришла в голову мысль. Я открыла меню, показывающее список доступных мне камер, говоря себе, что не буду смотреть, просто хочу знать… К моему облегчению, значок «комната Рианнон» оказался неактивным. Камеры в комнате четырнадцатилетнего подростка — это уже чересчур.

Скармливая йогурт Петре, норовившей отобрать у меня ложку, я услышала на лестнице шаги. В прихожую спустилась Рианнон — с клатчем в одной руке и телефоном в другой.

— Брат Элизы уже здесь, — сообщила она.

— Странно, я не слышала звонка, — сказала я, потянувшись к телефону.

— Какого еще звонка? Он у ворот.

— Понятно, сейчас открою.

Я вошла в приложение и стала рассматривать меню, пытаясь найти центральные ворота.

— Не надо, — на ходу бросила Рианнон. — Он ждет меня на дороге.

— Погоди! — Я отодвинула йогурт подальше от Петры и помчалась вдогонку. — Мне нужен номер мамы Элизы.

— Затем, что ты несовершеннолетняя, а я с ней не знакома, и вообще, я так хочу. У тебя есть ее номер? Если нет, я спрошу у твоей мамы.

— Есть, — закатив глаза, ответила Рианнон, доставая мобильный и озираясь в поисках бумаги.

На лестнице лежал рисунок Мэдди. Рианнон подняла листок и нацарапала на обороте номер.

Дверь захлопнулась. Я взяла листок с нацарапанным номером и именем Кэсс, забила номер в мессенджер и написала сообщение.

Не успела я докормить Петру, как пришел ответ.

Я решила, что нужно положить листок на место, и лишь тогда как следует рассмотрела рисунок. Он напоминал тот, что я нашла в первую ночь, с домом и бледным лицом в окне, только был еще более мрачным и пугающим.

В центре картины стояла девочка с волнистыми волосами, в юбке колоколом. Сначала я подумала, что она заперта в тюремной камере, а когда пригляделась, поняла, что это калитка ядовитого сада. Фигурку перечеркивали толстые черные прутья решетки, за которые она держалась одной рукой, а в другой сжимала ветку с зелеными листьями и красными ягодами. По лицу девочки текли слезы, рот был искажен отчаянным криком, а на лице и на платье — пятна крови. Все изображение было заключено в толстый черный круг, как будто я смотрела в неправильный конец телескопа, в какой-то кошмарный тоннель прошлого.