Повесть о суровом друге

Первое, что бросилось нам в глаза, был чистый снег, лежавший всюду: на крышах цехов, на ржавых котлах, на мартеновских болванках, сложенных по обеим сторонам подъездных путей. Это было диво: мы привыкли, что снег на заводе всегда бывал черным, как сажа.

Еще больше поразила нас тишина. Угрюмо возвышались холодные доменные печи. На них тоже покоились шапки снега, хотя раньше наверху вечно бушевало пламя. На заводе стало светлее: небо очистилось от дыма и копоти. На поржавевших рельсах стояли осыпанные снегом горбоносые паровозные краны.

В мартеновском цехе было пусто и холодно. Сквозь завалочное окно мы пролезли внутрь печи и потанцевали на остывшем, твердом металле.

Потом мы перебежали в котельно-мостовой цех. От безлюдья и тишины цех казался еще больше. Взглянешь под крышу, где неподвижно повисли подъемные краны, и картуз валится с головы.

Васька приложил ко рту ладони, сложенные трубкой, и крикнул на весь цех:

Эхо отдалось над высокими сводами здания, разноголосо откликнулось в котлах, разбросанных повсюду.

Гречонок Уча повернул к ним шутливо-испуганное лицо и зашептал:

- Хлопцы, это нас Юз передразнивает. - И он закричал: - Эй, Юз, вылазь!

Эхо отдалось: «Эй-о-ась!»

Илюха боязливо попятился:

- Зачем зовете Юза? Дождетесь, что он придет и схватит вас!

Мы не слушали Илюху. Нас охватило чувство свободы и веселья. А тут еще Васька крикнул:

- Хлопцы, это Юз в котел забрался и пугает нас! Объявляю бомбардировку!

Веселыми возгласами встретили мы эту выдумку. Ураган камней обрушился на пустой котел, и цех наполнился таким грохотом, какого не выдержал бы и глухарь-котельщик.

- Стой, хлопцы! - приказал Васька, подняв руку.

Мы замерли с зажатыми в кулаках камнями. Васька оглядел нас испытующе:

- Говори, кто смелый?

Васька взглянул на меня, и я испугался: вдруг он заставит меня залезть на заводскую трубу, куда и галки не долетали?

- Так. Кто еще смелый?

- А что? - спросила Тонька, лукаво кося черными красивыми глазами.

- Кто не побоится пойти к дому Юза?

Такая дерзость была под стать только Ваське. Мы никогда не видели Юза, он постоянно жил в Петербурге и приезжал редко. Ребята рассказывали, что тройку своих серых жеребцов он поит вином, чтобы скакали как черти! У этих жеребцов и подковы серебряные!

Словом, идти к дому Юза было боязно. Мы молчали, не зная, что ответить Ваське. Абдулка скреб заросшую жесткими волосами макушку.

- А что? - первым отозвался Уча. - Пойдемте и скажем Юзу, что мы тоже бастуем.

- И посмотрим лебедей, - подсказал Илюха.

- А вы не знаете? У него в саду ставок, а в ставке лебеди плавают.

- А ты видал, рыжий? - спросил Уча.

- Не я, так другие видали... До нас дядька приходил и говорил, что его брат слыхал...

- Наговорил: брат видал, как барин едал...

- Ничего удивительного нет, - сказал Васька.