Повесть о суровом друге

Они сползали клиньями на виски, на высокий лоб, а на затылке даже закручивались в косичку. Брови у Васьки были грозно сомкнуты, а голубые глаза метали молнии.

- Кадеты на ставок нас не пускают, купаться не дают, - продолжал он. - Вчера колбасник Сенька нашему Алеше Пупку голову проломил. Поглядите, вон у Алеши голова перевязана. За что сироту мучить? Мы с вами кто?.. Я спрашиваю, кто мы?

Ребята не знали, как отвечать, и помалкивали.

Мне захотелось поддержать Ваську, и я выкрикнул:

- Пролетарии всех стран!

- Правильно! - одобрил Уча.

А Васька, ободренный нашими возгласами, продолжал:

- ...И если мы пролетарии всех стран, что мы, ставок у кадетов не отвоюем?

- Отвоюем! - поддержали ребята.

- Что мы, кадетам по шеям не дадим?

- Дадим! - загудели голоса.

- Я! - выкрикнул Уча.

- Правильно! - подтвердил Васька. - Я сам видел, как Уча и Абдулка за веревку тянули. Значит, ставок теперь наш. Верно я говорю?

- Верно, верно! - одобрительно кричали отовсюду.

- Тут кадеты письмо прислали, - сказал Васька, - сейчас Ленька прочитает.

Я взобрался на тачку. Абдулка Цыган, у которого под глазом красовался лиловый синяк - «подарок» кадетов, порылся за пазухой и вместе с обрывками веревок, гвоздями и цветными стекляшками извлек черный конверт. Посредине конверта зловеще белели череп и две скрещенные кости.

При виде страшного письма все подались вперед.

- Смерть! - прошептал кто-то.

- Тише, может, там бомба, - сказал Илюха.

Я вскрыл конверт. К моим ногам упала желтая двадцатирублевая керенка.

Стукаясь лбами, ребята бросились поднимать.

- Глянь, деньги! Зачем это?

Васька взял из рук Илюхи керенку, повертел и кивнул мне:

- Читай, Лёнь, потом узнаем.

Я вынул из конверта тетрадный листок в три косых. На нем синими чернилами крупным красивым почерком было написано:

- «Я вчера приехал из Петербурга, и мне пожаловались, что вы, оборванцы, не хотите повиноваться нам и даже деретесь...»

Прочитав это, я запнулся.

- Читай, чего остановился? - загалдели ребята.

- Тут руганье, - сказал я.

- Читай, - зашумели вокруг, - читай все подряд!

- «Кухаркины сыны, рабы презренные! Как вы смеете поднимать руки на своих господ? Свободы захотели? Я вам покажу свободу!..»

Я взглянул на ребят. Задрав головы, они в недоумении глядели на меня. Я продолжал читать:

На этот раз поняли все и обиделись.

- А вот этого он не пробовал? - вскричал Уча, грозя костылем.

- Тише, не мешайте слушать.

Напрягая голос, я читал дальше:

- «Приказываю собрать к моему приезду и сдать оружие. Кадет 4-го Санкт-Петербургского кадетского корпуса, 5-го класса Геннадий Шатохин».

Дальше шла приписка карандашом большими кривыми буквами:

- «Выходите сегодня на пустыр, мы вам набем морды. А на 20 рублей нехай Васька закаже себе гроб. Гроза и молния - силач Семен Муромец (у которого кулаки смертью пахнут)».