The Телки. Повесть о ненастоящей любви

Боюсь не успеть за знаком судьбы, и все такое. — Я возвращаюсь к своей привычной манере. «Как хороший микс, свелась история…»

— А ты тоже диджей? — спрашивает она заинтересованно и слегка выпячивает нижнюю губу. Боже, какие у нее губы!

— Возюкать пластинки? — презрительно говорю я. — Это не для меня. Я поэт. Хип-хоп, гангста-трэш. Я фронт-мен группы «Московский Первый», слышала такую?

— Мы мало выступаем. В основном закрытые вечеринки. Или для своих. Не хочется тиражировать искусство и переводить все в бизнес. Мне его и в жизни хватает.

— Серьезная работа, — снова смеется она. — С утра в офисе, вечером в клубе, под утро с женой.

— (Какая ты остроумная. Тебе бы в женский «Комеди клаб»). Знаешь, с утра я в офисе не бываю, слишком частые репетиции. И потом, я совладелец «Одиозного журнала» — работа творческая, все зависит от настроя, а не от рабочего расписания. — При упоминании комбинации «совладелец» плюс «Одиозный журнал» Катя смотрит на меня более заинтересованно. Не уверен, что она его читала, но, скорее всего, слышала. Вот она — великая сила промоушена!

— Последний пункт мы тактично опустили, — замечает она не без надежды в голосе.

— Последний? Ах, да. А жены у меня нет. И не было. Как-то сложно все. — Я снова делаю грустное лицо.

— Физиологические проблемы? — продолжает упражняться в остроумии она.

— Зайка, ты стреляешь без предупреждения. — Я изображаю звук выстрела. — Но это не мой случай. Слушай, а что мы стоим, как опоры Крымского моста? Пойдем кофе где-нибудь выпьем?

— Опоры Крымского моста! — Она заливисто хохочет. — Никогда такого не слышала!

— Только что придумал, — честно говорю я.

— Честность — такая редкость в наше время, — улыбается она.

Как и отсутствие силикона в губах, думаю я.

— Здесь в двух минутах ходьбы есть потрясающее летнее кафе «Шатер». А у кафе — пристань с настоящей венецианской гондолой. Тебя когда-нибудь катали в гондоле? В Москве? Не на «Мерседесе», не на лошади, а именно в гондоле?

— Ни одного раза, — отвечает Катя.

И вот через пять минут мы валяемся на диванах, курим, пьем зеленый чай и коктейли, болтаем о ее студенческой жизни — РГГУ, четвертый курс, экономика, возможно общежитие, но не в этом суть. Я рассказываю дежурные истории из жизни светского журналиста… то есть из жизни совладельца журнала, травлю байки как мы играли закрытый концерт для Прохорова в Куршевеле, она переспрашивает, кто такой Прохоров, что рождает аналогию с анекдотом, в котором школьница, услышав «сделать минет в рекреации», переспросила, что такое «рекреация», и жизнь приобретает веселенький зеленый цвет, как у «мохито», который я изредка потягиваю через вторую трубочку из ее стакана (это так не оригинально, но так трогательно).