The Телки. Повесть о ненастоящей любви

Просто мне тогда не повезло, а тебе теперь, наоборот, очень повезло с этой Решетниковой. У тебя с ней все серьезно? Я не знал. Хочешь еще шампанского?

— Давай. — Я расслабился. Он действительно прикольный, этот Вадик, просто любит выебнуться. Но это смотря как себя позиционировать. Со мной-то такие приколы не прокатят, я и сам такой. — У меня с ней ничего серьезного, так просто. Одна «из», понимаешь, о чем я? А Лена — моя девушка.

— Конечно! — Он тоже улыбается, наливает шампанского и чокается со мной бутылкой. — Мы друг друга поняли!

— А она у тебя давно работала?

— Я же тебе говорю, пару лет назад. В Ростовском филиале, если ты ничего не имеешь против. Надо признать, у нее почти нет южного акцента и великолепное тело.

— Странно. — Мне кажется, он чего-то путает. У Риты нет никакого акцента, хотя… — А зачем ей было работать, с ее-то родителями-газовиками?

— С какими родителями? Фак, в носу першит, не могу больше. — Он наливает шампанского в бокал. — Ну, может быть, тогда у нее еще не было родителей-газовиков. А переехала в Москву — и появились. Давай выпьем еще! Как там у газовиков говорят? «За нас, за вас, за нефть и газ»? Может, я вообще не ту Риту имею в виду?

Я отхлебываю шампанского и чувствую, что напиваюсь.

— То есть как? — но договорить мне не дает возвратившаяся к столу компания. Антона среди них не видно.

— Ебаный насос, Вадик, где ты был?! - картинно возмущается раскрасневшийся парень в футболке с принтом в виде анаши.

— Он работал с молодежью. Да, дорогой? — Вадика обнимает стройная шатенка лет двадцати пяти. Вероятно, это и есть пресловутая Наташа.

«Обломись, детка», — думаю я и сваливаю к туалетам. Проходя мимо танцпола, встречаюсь взглядом с Ленкой и показываю ей жестом: «пять минут».

Удивительно, но перед туалетами нет вечной толпы, только две молодых девушки делают вид, что моют руки, хотя сами наблюдают в висящее на стене большое зеркало за входящими и выходящими.

— Антох, открывай! — Я дергаю дверь мужского туалета. — Свои.

— Антох, ты чо, оглох? Открывай, — зову я звенящим шепотом, прислонившись к двери.

— Я выхожу уже, у меня нет ничего, — раздается из-за двери. Девчонки прыскают со смеху.

— Все окей, я из отряда «Спасатели Малибу». — Я изображаю, что предъявляю им ксиву. — За дверью мой сотрудник.

Дверь открывается, чуть не хлопнув меня по лбу.

— Сука ты жадная! — говорю я Антону. На его лбу капельки пота, глаза блестят, как новогодний шарик — сразу видно, «ничего не было»! — Не оставил брату?

— Иди к черту! — Антон выталкивает меня из дверного проема, одновременно приветствуя жестом телок.

— Последнее с пацанами делил, никого ни разу не слил. Не запалил. Так наш Антоха жил, — на ходу импровизирую я.

— Слушай ты, еврейский Эминем! — Антоха обнимает меня и выводит на танцпол.