В огне повенчанные

Когда Иванников и Богров помогли майору одеться и обуться, Казаринов приказал:

– Положите на лавку!.. Свяжите руки и ноги и привяжите к лавке!.. Понадежнее да побыстрее!.. – Повернувшись к полковнику, спросил: – В сарае стоят ваши лошади?

Круг, по которому пошла дальше лихорадочно работать мысль Казаринова, его разведчикам, был неизвестен. Первый раз эта дерзкая мысль блеснула в голове у Григория, когда он, пробегая мимо сарая, услышал конский храп, но тут же улетучилась. Когда же Григорий увидел в сенях три кавалерийских седла, эта мысль вспыхнула снова – дерзкий замысел предстал во всех деталях, – и хотя окончательное решение еще не созрело, но жило в нем, заманивало…

– Майор говорит по-русски?

Полковник отрицательно затряс головой.

Видя по искаженному страхом лицу полковника, что он готов принять любое условие, лишь бы остаться живым, Казаринов спросил:

– Хотите жить, полковник?

Голова полковника конвульсивно задергалась утвердительно.

– Мы сохраним вам жизнь. Но при одном условии: если вы в сопровождении двух конвоиров – меня и моего бойца, – Казаринов взглядом показал на Вакуленко, – безропотно вместе с нами на ваших лошадях пересечете передний край. Вы наш пленник. Вы наш «язык». Ваша жизнь в наших руках. Мы можем ее оборвать вот так же, без выстрела! – Казаринов пальцем показал на пол. – Решайте!

Вакуленко плюнул на обе грани лезвия финки и стер с нее уже загустевшую кровь о шинель лежавшего на полу убитого офицера.

Полковник замотал головой, замычал, засопел, о чем-то прося и желая что-то сказать. Казаринов понял, что пленный хочет говорить с русским командиром.

Ответом было нервическое подергивание головы, при котором мясистый подбородок полковника тыкался в грудь.

– Сержант, вытащи кляп!.. Но предупреждаю, полковник: даже малейший крик о помощи – и нам с вами придется распрощаться. Мы ограничимся майором.

Когда Вакуленко вытащил изо рта полковника кляп, тот глубоко и протяжно вздохнул, словно с груди его свалили мельничный жернов. Заговорил не сразу – когда отдышался.

– Я принимаю ваше условие… Я не фашист… Я многое передумал… Мое пребывание в легионе – роковая ошибка…

– Это уже легче для нас. И для вас спасение. Обо всем этом вы расскажете нашему командованию.

Видя, что майор надежно привязан к лавке и во рту у него кляп, Казаринов, повернувшись к Иванникову, приказал:

– Оседлать трех лошадей!.. И как можно быстрее!

– Нас же шестеро и их двое, – проговорил Иванников, растерянно глядя на командира. – Восьмерых три лошади не увезут.

– Оседлать трех лошадей!.. – повторил приказание Казаринов. – На лошадях поедем трое: полковник, я и Вакуленко. На окрик встречных постовых будете отвечать вы, полковник. Разумеется, под мою диктовку, если возникнет необходимость.