В огне повенчанные

Точно такие же звуки взрывов доносились сзади и слева. Это рвали орудия в другом дивизионе…

«Наверное, зря я вчера разоткровенничался и рассказал Дольникову о Галине, о том, что она военврач в армейском госпитале по ту сторону Днепра, и о том, что ее санитарная машина еще не пересекла мост».

Сегодня с самого утра капитан нет-нет да посматривал на Казаринова с каким-то особым значением. Догадывался, что Григорий не находит себе места: Галина еще на том берегу. А сегодня к вечеру, пожалуй, и на этом берегу будут немцы. Четыре роты – разве это заслон для бронированной армады? Если даже мост будет взорван, к утру немцы наведут понтонный.

«Неужели что-то случилось? Неужели немцы отрезали госпиталь от Днепра и их санитарные машины не могут прорваться к автостраде?» – мучился в догадках Казаринов, всматриваясь через бинокль в измученные лица бойцов, бредущих по мосту.

В дот протиснулся Иванников и лег рядом. Григорий, не отрываясь от бинокля, всматривался в лицо часового, стоявшего с автоматом под мостом, почти у самого обреза воды. Всего лишь два раза видел Казаринов этого могучего ополченца, но он как-то особенно запал ему в душу, когда после короткого разговора они выяснили, что оба – москвичи и что этот усатый пятидесятилетний рабочий хорошо знает академика Казаринова, за которого он голосовал на выборах в Верховный Совет. И не только голосовал, но и был в инициативной группе по выдвижению его кандидатуры в депутаты Верховного Совета СССР. Может быть, и не произошло бы этого задушевного земляческого разговора, если бы отца и сына Богровых, а вместе с ними четырех бойцов из их же роты не прислали неделю назад в распоряжение капитана Дольникова для усиления караула моста.

Дольников выслушал доклад усача ополченца и направил его к Казаринову, который только что собирался разводить на посты часовых.

«Видно, здорово врезалась ему в память фамилия деда, коль он сразу же спросил: случайно не родня академику Казаринову? – рассуждал про себя Григорий, не сводя бинокля с лица Богрова. – А обер-лейтенанта и двух солдат они с сыном взяли классически. Особенно отличился сын. Двумя сильными ударами кулака он бросил в нокаут сразу двоих, а одного оглушил гранатой. И ведь не растерялся, хотя совсем еще молодой. Знал, что последнюю неделю разведчики уходят на правый берег за “языком” и не возвращаются. Дольников тоже сработал оперативно – сразу же обоих представил к награде. Но больше медали вряд ли дадут. Что-то с наградами туго…»

– Наверное, другим путем перемахнули через Днепр, где-нибудь выше по течению, – сказал Иванников, обдавая Казаринова сизым облачком дыма. – Не сошелся же свет клином на нашем мосту.

– Нет, Петро, госпиталь идет вместе с армией, со штабом, с тылами… Другой дороги быть не может.