В огне повенчанные

 – Этот маньяк и фанатик и на дыбе умрет нацистом. Не будем о него пачкать руки. – Генерал встретился взглядом с Богровым. – Николай Егорович, завяжите ему глаза. Да потуже.

Богров поднял с пола скрученную в комок обмотку, подошел к обер-лейтенанту, но тот отшатнулся от него и брезгливо поморщился.

– Господин генерал, моей судьбой вы можете распорядиться как вам угодно. Прошу об одном: не завязывайте мне глаза этой грязной мерзостью. Неужели у вас не найдется куска чистой ткани?

Веригин переглянулся с командирами, по лицам которых пробежала сдержанная улыбка.

– Прошу об этом как офицер и как барон по происхождению.

Некоторое время Веригин колебался, но, встретившись взглядом с улыбкой, искривившей лицо Богрова, сразу же пришел к окончательному ответу.

– Передайте ему, лейтенант, что просьбу фашистского барона выполнить не можем. В интендантском ассортименте Красной армии не предусмотрены специальные стерильные полотнища для завязывания глаз пленным фашистам.

Пока Белецкий переводил пленному ответ генерала, Богров принялся ловко и проворно накручивать на глаза пленного двухметровую солдатскую обмотку. Накручивая, он приговаривал на чистейшем немецком языке:

– Ничего, барон… Останешься жив – сохрани на память эту солдатскую обмотку. Положишь ее в ларец вместе с фамильными ценностями. Пусть потомки твои знают, что это не просто обмотка, а обмотка с ноги убитого тобой русского пролетария из города Москвы…

– Что он там бормочет по-немецки, лейтенант? – спросил Веригин у переводчика, заметив на его лице улыбку.

Лейтенант дословно перевел генералу слова Богрова.

– Спасибо, сержант, – поблагодарил генерал Богрова. И, глядя на подполковника Лютова, распорядился: – Запишите эти слова в протокол допроса. Когда-нибудь историки оценят их…

Во время допроса пленного ординарец Лёка дважды открывал дверь отсека КП и смотрел на генерала такими глазами, что Веригин не выдерживал его взгляда и рукой давал знать, чтобы тот закрыл дверь. И вот теперь, снова увидев ординарца, открывшего дверь, он как-то виновато улыбнулся и бросил через стол:

– Ты чего, Лёка? Ты так на меня не смотри.

– Дык чего же вы… этта… – мялся в дверях ординарец.

– Дык третий раз разогреваю… Вчера без ужина ля́гли и сёня…

– Иду, Лёка, иду… – Встав, Веригин потянулся.

Проходя через «приемную» в каморку адъютанта и ординарца, где его ждал завтрак, Веригин заметил, что почти все вызванные командиры полков и начальники служб были в сборе. Кто сидел на чурбаке и курил, кто стоял, хотя чурбаков хватало для всех. «Знают, что мы в котле… Не глядят друг другу в глаза… – подумал Веригин. – Ну что ж, будем прорываться!.. Выход из окружения – это тоже бой, да еще какой бой… Главное – не допустить паники».