Повенчанные грозой

– А что это были за сторожевые псы? – Удивление в глазах девушки выглядело неподдельным.

– Один деятель, изрыгавший огонь только что вот здесь, был на костылях.

– Бак? Это же мой отец! Да как он сюда добрался?

– Он приковылял вместе с Отисом, дабы защитить вашу честь и убедиться, что я все-таки не переступил границ дозволенного.

Андреа почувствовала, что в ней начинает закипать злость. Так вот почему отец устроил себе этим утром выходной. Ей следовало бы об этом догадаться.

– Не волнуйтесь, ковбой. Я во всем разберусь, – мрачно пообещала она, потирая ладонью лоб. – Извините. Люди у нас здесь… иногда… бывают излишне участливы.

– Это уж точно. Но вы можете заверить их, что им не о чем беспокоиться. Я вовсе не собираюсь крутить любовь с будущей женой предполагаемого губернатора.

Андреа вынуждена была сделать над собой усилие, прежде чем смогла спокойно заговорить:

– Жена будущего губернатора? Слушайте, извините меня за этих двоих… Они просто перегнули палку.

Сэм чуть не расхохотался. Его беспокоили не «бдительные». Его уже волновало другое. И причиной этого беспокойства была стоящая перед ним женщина.

Андреа Флеминг совсем не похожа на жену будущего губернатора. Она была сложена, как спутница первых поселенцев: высокая, с изящной талией, крепкой, возбужденно вздымавшейся грудью – явный признак того, что она переживает из-за случившегося – и бедрами, которые станут хорошими помощниками при рождении детей. На ее коже лежал ровный загар, и она блестела теплотой солнца. Пряди ее густых темных волос уже начали выскальзывать из пучка, в который она заколола их на затылке. На этот раз ее голубые глаза извергали огонь, а не просто метали молнии. Она была крайне рассержена, но старалась сдерживать себя.

Сэму следовало бы сказать, что Отис вернул ему потерянный бумажник со всеми деньгами и документами, доказывающими его родство с Мэми. Он предполагал, что грузный, лысеющий мужчина на костылях, отрекомендовавшийся отцом девушки, очевидно уже проверил бумажник, потому что поинтересовался лишь удостоверением личности Сэма.

Чтобы избежать лишних проблем, Сэм вышел ему навстречу, спокойно объяснил всю ситуацию и вкратце обрисовал события, происшедшие накануне вечером. Он признал, что ему, конечно, следовало бы отметиться в городском полицейском участке, но шел дождь, и он слишком устал. Он сказал, что сожалеет, если вызвал какое-нибудь беспокойство.

В конце концов, мужчина пристально посмотрел на Сэма и произнес:

– Ну ладно, Сэм Фарли. Поскольку ты внук Мэми, я посмотрю на все это сквозь пальцы – пока. Но впредь тебе лучше быть осмотрительнее, если не желаешь закончить свои дни в тюрьме.