Повелительница пустыни

Между нами витал лишь призрачный шлейф ушедших воспоминаний, сотканный из хрупкой нити былого. Он рассеется, словно дымка над утренним полем, как только прервется мимолетное касание наших взглядов, оставив лишь пустоту.

Как бы ни старались, а прошлое не вернуть. Оно существует лишь в нашей памяти, как далекая звезда, свет которой доходит до нас сквозь века.

Переговоры затянулись на несколько дней. Обсуждались возможные варианты сотрудничества: от поставок оружия и обучения солдат до полноценного военного союза.

Фартах не спешил с ответом. Он понимал, что любое решение будет иметь далеко идущие последствия. Союз с Оришором мог втянуть нашу страну в войну, к которой она не была готова.

С другой стороны, отказ в помощи мог привести к падению Оришора,

В итоге было решено заключить договор о взаимопомощи, включающий поставки продовольствия и снаряжения.

О полноценном военном союзе речи пока не шло, но Фартах дал понять, что готов рассмотреть этот вопрос в будущем, если ситуация в Оришоре ухудшится.

Принц Мигир был благодарен и признателен за оказанную поддержку, понимая, что даже такая ограниченная помощь может сыграть решающую роль в борьбе за власть.

Перед самым отъездом Мигир, предаваясь последним прогулкам по саду, неожиданно наткнулся на Алаису, увлеченно играющая со своим маленьким сыном. Его взгляд упал на диковинные сооружения, о существовании которых он прежде и не подозревал.

Мальчик, уютно устроившись на резной деревянной скамеечке, звонко хохотал, в то время как Алаиса с материнской нежностью раскачивала причудливое приспособление назад и вперед. В воздухе разливался чистый, беззаботный смех ребенка.

Невдалеке, словно притягивая взгляды, кружилась другая конструкция: с хороводом смеющихся лиц, принадлежащих, судя по простой одежде, обычным детям.

Он долго смотрел на мальчика, и в глазах его плескалась неизбывная грусть: судьба дарила ему лишь дочерей. И чем дольше он всматривался, тем отчетливее проступали в детском лице его собственные черты.

Мысль ударила, словно молния: «Неужели… это он?» Лихорадочно подсчитывая месяцы, прошедшие с их расставания, он с каждой секундой убеждался в своей правоте — это его сын.

Вынырнув из тени своего укрытия, он приблизился.

— Здравствуй, Алаиса, — произнес Мигир своим бархатным голосом, в котором теперь звучала хрипотца смущения.

— Здравствуй, Мигир, — ответила я, бросив на него настороженный взгляд, словно на змею, готовую к броску.

Его взгляд скользнул к ребенку. На губах появилась робкая, неуверенная улыбка, и он легонько качнул качели. Склонив голову, он ловил каждый отблеск детской радости, купался в улыбке мальчика, который с неподдельным интересом изучал незнакомца.

Он остановил качели, присел на корточки рядом.