Повелительница пустыни

Тенью навис надо мной, и вот уже невесомая ткань моей туники скользит вниз, уступая место жадному, обжигающему взгляду, пожирающему всю меня.

Касание его руки, словно легкое дуновение ветра по коже, начинается у шеи, дразнящей линией спускаясь все ниже, зажигая в груди медленный нарастающий пожар.

Дыхание сбивается, становится прерывистым, неровным. Каждый вдох, как глоток раскаленного воздуха, обжигающий легкие, заставляющий сердце бешено колотится в груди, словно птица, бьющаяся в клетке. Время замирает, растворяясь в этом моменте предвкушения, в ожидании его прикосновений.

Он наклоняется ближе, и я чувствую тепло его тела, исходящее от него, как от раскаленного солнца. Шепот его голоса, хриплый от желания, щекочет мое ухо, вызывая мурашки по коже.

— Ты прекрасна, — выдыхает он, и эти слова, словно заклинание, усиливают пламя, бушующее внутри меня.

Его губы, нежные и влажные, касаются моей шеи, оставляя за собой дорожку горячих поцелуев. Я закрываю глаза, отдаваясь во власть охватившей меня страсти. Все мои чувства обострены до предела, каждый нерв вибрирует в унисон с его прикосновениями. Мир вокруг исчезает, остается только он и я в этом коконе желания, сотканном из взглядов, касаний и шепотов.

Руки его скользят по моему телу, изучая каждый изгиб, каждую линию. Он словно скульптор, лепящий из меня произведение искусства, высекая из камня страсти образ, достойный вечности. Я чувствую себя живой, настоящей, желанной. В его глазах я вижу отражение своей собственной красоты, и это опьяняет меня сильнее любого вина.

Медленно и неумолимо он ведет меня к краю пропасти, где безумие и наслаждение сливаются воедино. Я знаю, что остается только шаг, и я утону в этом океане страсти, потеряю себя в нем без остатка. И я хочу этого. Хочу раствориться в нем, стать его частью, отдать ему себя всю, до последней капли….

— Не исчезай надолго, — прошептал он, еще храня тепло нашей ночи, словно боялся, что я растворюсь в утреннем тумане.

— Постараюсь, — ответила я, прильнув к нему крепче, вдыхая его запах, такой родной и пьянящий, словно желая навсегда запечатлеть его в своей памяти.

Моя жизнь раскололась надвое: заботы Повелительницы и… зыбкое положение любовницы. Пока Мигир был поглощен своими делами, я предавалась своим.

Шаг за шагом я вычистила территорию, где некогда возвышался дворец и простирался город. Теперь же здесь зияли руины — безмолвное напоминание о моей несдержанности, о буре, что пронеслась сквозь меня.

Я долго терзалась, анализируя свой порыв, но в итоге пришла к единственному выводу: иначе поступить я не могла.

Главное, что я осознала: «мои дети» так и не усвоили уроки.