Повелитель драконов III

Надсмотрщик был вне себя от злости. Его губы тряслись от презрения, а глаза налились кровью.

— Я сказал — ты идешь, — прорычал он, закатывая рукава.

Короткий рывок головой вперед и он уже сидит на холодном полу, облокотившись на стену, и вытирает струйки крови хлынувшие из носа.

— Лучше ответь, пока я с тобой по-хорошему разговариваю, — спокойно произнес я."

"— Да суд тебя ждет, — шмыгая носом, сказал он. — А потом, естественно, казнь. Как без нее-то? Ты же ентот… маг черный. Любой другой не способен меня с ног свалить, — он в очередной раз вытер нос тыльной стороной ладони и посмотрел на нее. — Весь изгваздался, — посетовал он. — Сто раз ведь зарекался не связываться с такими как ты. Нет все время вляпываюсь. Ну и че ты теперь? Бежать будешь?

— Меня еще никто не приговорил, чтобы на казнь идти, — покачал головой я. — Вставай, — протянул я ему руку, связанную в кандалы. — Пойдем в ентот твой суд, — передразнил я его.

Он кровавой ладонью ухватился за мою и с кряхтением поднялся. Теперь и меня всего изгваздал. Ну что за человек?

Всю дорогу надсмотрщик причитал о своей нелегкой судьбе. Странно, потому что все предыдущие разы он был нем как рыба, и о ни о чем таком не рассказывал. Похоже накопилось или нашел свободные уши. А может и оба эти фактора совпали, так что он отрывался на полную.

Я его почти не слушал. Все мои мысли были заняты судом. Понятно, что мои доводы никто не примет. Странно, что больше не было допросов. Я-то приготовился к долгим разговорам с Айдаром, было бы совершенно не лишним еще раз поесть. А тут на тебе…

Покормили, допросили и сразу суд. Похоже они очень торопятся, чтобы его провести. Хотят поскорее со мной разобраться? Или у них в принципе так заведено?

Наверно второе. Потому что в военное время некогда заниматься подобным. Учитывая сложившуюся обстановку, они только тратят свое время и ценные ресурсы на разбирательства.

С другой стороны, инквизиция — это машина, которая запущена и ее не остановить. Она нужна для устрашения и дисциплины. И должна быть все время грозной. Неотвратимой. Скорее еще и поэтому они не хотят растягивать время.

Но и разбирательство на суде могло бы затянуться. Хоть в этом мире я на них и не был, зато частенько практиковал в своем. Там непримиримые разногласия могли тянуться годами.

Опять же, когда настало военное время, у меня не было ни суда, ни следствия. Я сам выносил приговор и зачастую сам же его исполнял. Мне не трудно, а другим страшно.

Когда мы вошли в зал заседаний, он был практически пуст. Только двенадцать человек смотрело на меня с трибуны.

Она возвышалась над остальным залом, так что сидящие на своих местах, смотрели на меня сверху внизу. Это было довольно унизительно. Видимо так они пытались показать свое превосходство.