Пристойное поведение

А сейчас, когда у папиных друзей-ровесников бурная молодость осталась за плечами и настало время спокойной тихой старости, у него, наоборот, резьба слетела: требует старый х*ен от мамки всяческого, еще и угрожает, что если не разрешит, то пойдет искать приключений на стороне. Типа сама виновата. Она в слезы. Звонит, спрашивает, что делать. Начала мне названия перечислять… всякие, интересуясь, не опасно ли это. Писец.

О таком не то что десятилетнему мальчику не расскажешь, самому знать не хочется. Родители ведь… Ладно, я взрослый дядя и понимаю, что родители мои сексом занимаются, ну как минимум делали это дважды, раз у меня есть сестра, но… не хочу я вообще об этом думать!

А приходится. Поговорил с мамой, потом с отцом. Дал ему… пару советов. После этого сам Бог велел набухаться. Но, честное слово, никакого порошка, дури и прочего. Вел себя исключительно пристойно.

— А звать-то тебя вообще как? — спрашиваю у двоюродного брата Вероники.

— Максим. Ты уже спрашивал.

Минут через пятнадцать к нам заглядывает Вероника и застает нас с Максимом сидящими на полу и смеющимися до слез.

— Что здесь происходит? — спрашивает она настороженно. И показывает мне знак, что если я накурился, горло мне перережет.

— Покажи ей, — хохочет мелкий. — Ну же, Егор, давай!

— Дверь закрой, — хрипло говорю ей. Слушается, но смотрит строго. Я прочищаю горло и говорю быстро: — В недрах тундры выдры в гетрах тырят в ведра ядра кедров. Выдрав с выдры в тундре гетры, вытру выдрой ядра кедра, вытру гетрой выдре морду — ядра в ведра, выдру в тундру, — и замолкаю. Мелкий хохочет, аж закатывается.

— Чего-о? — тянет Вероника, расслабившись и улыбаясь. Выдыхай, девочка, я ж не совсем идиот — курить при детях.

— Попробуй сама. В недрах тундры…

Она повторяет эти три слова. Я хапаю гелия из шарика и добавляю:

— Выдры в гетрах тырят в ведра ядра кедров!

Мелкий хрюкает, Вероника хохочет в голос. Я тоже улыбаюсь, люблю, когда ей так сильно весело. Из-за меня.

— Как ты это делаешь? — она складывается пополам, вытирает уголки глаз.

— А ты попробуй, иди сюда, малышка, — двигаюсь на коврике, и она падает к нам в середину, после чего мы втроем по очереди пытаемся выдать скороговорку, не запутавшись. Полностью, правда, выходит только у меня. Макс совсем плох, нужно ему прям работать часами- месяцами, если не годами. Вероника значительно лучше, но язычок пока слабоват.

— Я не знал, что тренировать дикцию может быть так весело! — вопит Максим.

— Это ты еще не слышал Ломоносова в его пьяном исполнении, — заверяет Веро. — Меня он этим просто покорил. Едва на ногах стоял, но читал… мм-м-м, безупречно! С выражением.

— А как же! У тебя просто не было моей бабули, — делюсь я воспоминаниями о тяжелом детстве. — Однажды она белила потолок, а я рядом читал стихи.