Пристойное поведение

Проснуться рядом с женщиной, которая, сама того не желая, стала незаменимой, следом испытать шок от понимания, что некогда близкий друг не справился с проблемами и добровольно отказался от борьбы, а следом получить неожиданную весть о том, что мальчик что-то сильно активничает, надо бы к врачу!

Ксюше показалось, что она рожает, вернее «что-то как-то ей не так». Это нормально? Откуда ж мне знать?! Рисковать не стали, поскорее к ней, потом в роддом, где девушку внимательно осмотрели, а затем отправили домой отдыхать. Состояние плода отличное, все показатели в норме, врач объяснил, что торопить процесс смысла нет, тем более что времени по срокам достаточно, а природа сама знает, когда пора. Я, конечно, немного понервничал.

Предстоящий развод — событие судьбоносное, и очевидно, что не могли долгожданные роды случиться внезапно и вот так запросто. О нет, подозреваю, всю душу мне ближайший месяц вымотает.

По дороге туда Ксюша в основном молчала, прислушивалась к ощущениям, переписывалась с врачом, обратно же — повеселела, благодарила, что быстро откликнулся, бросил дела, и вообще за все, что для нее делаю. А что я, в общем-то, делаю? До появления Вероники мой вклад в наш брак можно было назвать ничтожным. Не за что, Ксюша. Теперь же игра в счастливую семью стоит тысяч спасибо, несмотря на то, что исходные обстоятельства не изменились.

Так что — да, пожалуйста. Я же обещал прикрывать тебя.

Затем она немного поплакала, признаваясь, что тяжело, устала и физически, и морально. Одиноко ей. И деваться некуда — к родителям не хочет, отец курит прямо на кухне и в туалете, что невыносимо. А маму к себе позвать нельзя, тогда ведь придется объяснять, почему любимый муж не ночует дома.

Ксюша выдыхается, какой-то нерв в боку защемило. Другими словами, роды — явление долгожданное не только для меня, но и для нее тоже.

Пообедали в ресторанчике, расположенном по пути, болтая о том о сем. Я был настолько голоден, что поначалу просто кивал — шутка ли, дело к вечеру, а мой организм лишился даже обещанного завтрака, спасибо Тренеру. Вторник, мать его — перекусить некогда!

А потом, сжав салфетку пальцами, Ксюша вздохнула и, взглянув мне в глаза, серьезно спросила, не надумал ли я возвращаться. Ее упорное нежелание признать, что между нами все кончено — удручает. Теперь, глядя на ситуацию из другого угла трезвым взглядом, в обход призмы смертельной обиды на природу за неспособность самому дать потомство — я понимаю, что, вероятно, нужно было разводиться сразу. Сейчас бы уже отболело. Сделал бы вид, что мне наплевать. Но тогда казалось, что она в настолько нестабильном состоянии, что прижми девушку к стенке — или потеряла бы ребенка, или сама бы от него избавилась, лишь бы не оказаться виновной.

Сейчас Ксюша другая.