Госпожа повариха

Внутренности словно наматывали на раскаленную кочергу, но я все же дошла до спальни, где лежал принц и читал какую-то книгу. При виде меня он тут же отложил ее и с удивлением протянул:

– Иоанна? Ой, ты мне поесть приготовила? Здорово! – обрадовался он, пока я кое-как пристраивала поднос на тумбочке. – Что с тобой, Анни? Тебе плохо? – заметил он наконец, но ответить я не успела.

– Ну, где наконец мой племянничек? – раздался в покоях громкий голос, и я обернулась на слабеющих ногах.

На пороге спальни стоял высокий, статный мужчина в простой одежде, с мужественной внешностью, и его даже можно было бы назвать красивым, но все портила усмешка, в которой отчетливо читалось превосходство. А при виде меня в глазах загорелся знакомый огонек чисто мужского интереса, и это последнее, что я увидела. В кости как будто залили жидкий огонь, и, кажется, я хрипло вскрикнула, прежде чем потерять сознание. Хорошо, что рядом стояла мягкая кровать Юлиана, набивать шишки о твердый пол не очень хотелось.

Дальнейшие воспоминания так и остались обрывочными, я не смогла их восстановить. В какой-то момент, ненадолго вынырнув из беспамятства, ощутила, что меня куда-то несут, причем бегом. Слышала вроде голос Эрика, срывающийся, хриплый:

– …Найдите эту дрянь! За шкирку притащить ко мне, но найти!..

Потом снова провал в жаркий, наполненный болью колодец, из которого меня снова вытянул знакомый голос:

– Анни… Хорошая моя, придется потерпеть… Мне надо убрать из тебя это, понимаешь?

Прохладные ладони обхватили мое лицо, и я с трудом сфокусировала взгляд на расплывающемся лице Эрика.

Прохрипела что-то невнятное, не совсем понимая, о чем он говорит, а потом опять отключилась, утонув в черном ничто, но еще успев закричать от невыносимой боли, превратившей кости в труху, а мышцы – в кисель. На этот раз беспамятство было долгим, и сколько прошло времени с момента моего прихода в покои Юлиана, я понятия не имела.

Следующее возвращение в реальность принесло облегчение: ничего не болело, только ужасающая слабость растеклась по телу так, что ни рукой, ни ногой не пошевелить. Оставалось лишь вращать глазами, осматриваясь, где нахожусь и что вообще вокруг происходит. Сразу поняла, что комната точно не моя: в моей нет такой роскошной широкой и мягкой кровати, расписного потолка с деревянной отделкой и камина. И еще, уж точно в моей комнате не поместилось бы кресло с дремлющим в нем Эриком. В одной рубашке с закатанными рукавами, встрепанный, с тенями под глазами, он чуть приоткрыл рот, откинувшись на спинку и свесив кисть с подлокотника.

Я невольно умилилась, тут же захотелось убрать упавшую на лоб прядь, и даже рука шевельнулась под одеялом.