Гарри Поттер и Кубок Огня

Был и ещё случай — которому, увы, министерство особого значения не придаёт, поскольку исчез мугл. Его звали Фрэнк Брайс, и жил он в деревне, где вырос отец Вольдеморта. Его не видели с прошлого августа. Я, видишь ли, в отличие от большинства моих министерских друзей, читаю мугловые газеты.

Думбльдор очень серьёзно посмотрел на Гарри:

— Мне представляется, что эти исчезновения между собою связаны. Министерство со мной не согласно — как ты, возможно, слышал, пока ждал за дверью.

Гарри кивнул. Они опять замолчали. Думбльдор то и дело извлекал мысли из головы. Гарри заподозрил, что надо бы уйти, но любопытство не пускало.

— Профессор, — снова позвал он.

— Да, Гарри? — откликнулся Думбльдор.

— Э-э-э... можно спросить вас про... про тот суд, куда я попал... в дубльдуме?

— Можно, — тяжело вздохнул Думбльдор. — Я много раз бывал на заседаниях, но некоторые вспоминаются отчётливее... особенно сейчас...

— Вот этот... вот этот суд, где вы меня застали, да? Где был сын Сгорбса. Там... ммм... говорили о родителях Невилла?

Думбльдор пронзил Гарри взглядом.

— А Невилл не рассказывал, почему его воспитывает бабушка? — спросил он.

Гарри помотал головой, изумляясь, как же он сам за целых четыре года не догадался спросить.

— Да там говорили о родителях Невилла, — сказал Думбльдор. — Его отец Фрэнк был аврором, как профессор Хмури. Ты, видимо, понял: их с женой пытали — выбивали информацию о том, куда скрылся Вольдеморт, когда потерял силу.

— Они умерли? — тихо спросил Гарри.

— Нет, — ответил Думбльдор, и Гарри никогда не слышал в его голосе столько горя. — Они сошли с ума. Оба в больнице св. Лоскута. По-моему, Невилл с бабушкой навещают их на каникулах. Они его не узнают.

Гарри сидел, окаменев от ужаса. Он понятия не имел... ни разу, за все четыре года, не удосужился поинтересоваться...

— Лонгботтомов все очень любили, — продолжал Думбльдор. — Их схватили, когда Вольдеморт уже пал, когда все думали, что спасены. Это вызвало сильнейший прилив ненависти — я такого никогда не видел. На министерство очень давили, им позарез надо было найти виновных. К несчастью, свидетельство самих Лонгботтомов было — если учесть их состояние — не слишком надёжно.

— Значит, сын мистера Сгорбса, может, и вправду невиновен? — медленно проговорил Гарри.

Думбльдор покачал головой:

— Об этом я не имею ни малейшего представления.

Гарри посидел молча, наблюдая, как вращается содержимое дубльдума. Было ещё два вопроса, которые так и жгли его изнутри... но они касались виновности двух ныне здравствующих людей...

— Эмм... — проговорил он, — а мистер Шульман?..

— ...с тех пор ни разу не замечен ни в чем криминальном, — спокойно сказал Думбльдор.

— Ясно, — поспешно отозвался Гарри, снова уставившись в дубльдум.