Гарри Поттер и Кубок Огня

Огрид выпрямился, опершись на лопату, но, видимо, вступать в беседу не захотел, потому что мадам Максим вскоре вернулась в карету.

Не имея ни малейшего желания идти в гриффиндорскую башню и слушать грызню Рона и Гермионы, Гарри смотрел, как Огрид копает, пока того не поглотила тьма, а совы не начали просыпаться и со свистом вылетать в ночь.

К утру злость Рона и Гермионы перегорела, а кроме того к облегчению Гарри, не оправдались и мрачные прогнозы Рона относительно того, что домовые эльфы, в наказание за нанесённое Гермионой оскорбление, будут теперь присылать на гриффиндорский стол второсортную еду, — нет, копчёная рыба, яйца и бекон по-прежнему были вкусны.

Когда влетели почтовые совы, Гермиона с надеждой задрала голову; она явно чего-то ждала.

— Перси ещё не мог прислать ответ, — сказал ей Рон, — мы же только вчера отправили Хедвигу.

— Я жду другого, — объяснила Гермиона. — Я подписалась на «Оракул». Надоело узнавать новости от слизеринцев.

— Молодец! — Гарри тоже посмотрел вверх. — Эй, Гермиона, кажется, тебе повезло..."

"К Гермионе спускалась бородатая неясыть.

— Но у неё не газета, — разочарованно проговорила Гермиона, — это...

К её величайшему изумлению, бородатая неясыть приземлилась прямо перед её тарелкой, а следом туда же сели две серые неясыти и четыре сипухи.

— Сколько же ты номеров выписала? — спросил Гарри, подхватывая Гермионин кубок, чтобы его не опрокинули толкающиеся птицы — все хотели вручить послание первыми.

— Что ещё такое?.. — Гермиона взяла у бородатой неясыти письмо, вскрыла и начала читать. — Да ну конечно! — возмущённо захлебнулась она, сильно покраснев.

— В чём дело? — спросил Рон.

— Это... ой, ну что за ерунда... — Она сунула письмо Гарри, и тот увидел, что оно не написано от руки, а составлено из букв, вырезанных из «Оракула»:

Ты ЗлаЯ девчОНКа. ГаРРи ПоттЕр заслУживаЕТ ЛучшегО. ВозВРащАйся к МуглаМ откуДА приШла.

— Они все такие! — в отчаянии воскликнула Гермиона, вскрывая письмо за письмом. — «Гарри Поттер достоин лучшего...», «Тебя надо сварить в лягушачьей икре...». Ой!

Она вскрыла последний конверт, и ей на руки вылилась густая желтовато-зелёная жидкость, сильно пахнущая бензином. Руки тут же покрылись большими жёлтыми ожогами.

— Неразбавленный буботуберовый гной! — Рон осторожно подобрал конверт и понюхал.

Гермиона от боли взвыла. Она пыталась оттереть руки салфеткой, и по её лицу катились слёзы. Пальцы покрылись ужасными пузырями — казалось, что на Гермионе толстые пупырчатые перчатки. Совы разлетелись.

— Давай-ка лучше в лазарет, — посоветовал Гарри, — мы скажем профессору Спарж, куда ты пошла...

— Я её предупреждал! — сказал Рон, как только Гермиона, прижимая к себе руки, побежала к дверям. — Я говорил, не надо раздражать Риту Вритер! Ты только послушай...