Гарри Поттер и Кубок Огня

— Испытание вот-вот начнётся!

Гарри оглянулся. Голос принадлежал Перси Уизли. Он сидел за судейским столом — мистер Сгорбс опять не явился.

— Ладно, ладно, Перси! — сказал Людо Шульман, с нескрываемым облегчением глядя на Гарри. — Дай человеку дух перевести!

Думбльдор улыбнулся Гарри, а вот Каркаров и мадам Максим были недовольны... судя по лицам, надеялись, что он не придёт.

Запыхавшийся Гарри согнулся пополам, уперев ладони в колени; бок болел так, будто в него вонзили нож, но времени прийти в себя не оставалось — Людо Шульман уже расставлял чемпионов на берегу в десяти футах друг от друга. Гарри поставили самым последним, за Крумом, одетым в плавки и державшим наготове палочку.

— Всё нормально, Гарри? — шепнул Шульман, отодвигая Гарри от Крума ещё на пару футов. — Знаешь, что делать?

— Да, — выдохнул Гарри, потирая бок."

"Шульман коротко сжал ему плечо и вернулся к судейскому столу. Он указал волшебной палочкой себе на горло, как на финале кубка, сказал:

— Сонорус! — и его громовой голос понёсся над водой к трибунам: — Итак, наши чемпионы готовы ко второму испытанию. Они стартуют по моему свистку. У них есть ровно час, чтобы вернуть то, что у них отобрали. На счёт три, прошу: раз... два... три!

В холодном, неподвижном воздухе пронзительно заверещал свисток; трибуны взорвались радостными криками и рукоплесканиями. Не глядя на других чемпионов, Гарри снял ботинки и носки, вытащил из кармана скомканные жаброводоросли, запихал их в рот и вошёл в озеро.

Вода оказалась такой ледяной, что кожу на ногах опалило, точно огнём. Чем глубже он входил, тем сильнее тянула вниз намокающая мантия, вода уже дошла до колен, стремительно немеющие ноги скользили на илистом дне, на осклизлых плоских камнях. Он изо всех сил пережёвывал жаброводоросли — на вкус они были противные, скользко-резиновые, как щупальца осьминога. Зайдя в воду по пояс, Гарри остановился, проглотил и стал ждать.

Он слышал смех публики и знал, что выглядит глупо: забрёл в воду, как корова, сделал бы хоть что-нибудь волшебное. Всё тело, что не намокло, покрылось мурашками; он стоял в ледяной воде, жесточайший ветер трепал волосы, от холода колотило. Гарри избегал смотреть на трибуны — смех становился всё громче, слизеринцы уже свистели и глумились...

А затем, совершенно неожиданно, рот и нос как будто накрыла невидимая подушка. Гарри попробовал вдохнуть, но от этого только закружилась голова; в лёгких было пусто, шея по бокам вдруг ужасно заболела...

Гарри обеими руками схватился за горло и нащупал под ушами большие прорези, ритмично хлопающие в ледяном воздухе... у него появились жабры. Не раздумывая, он сделал то единственное, что имело смысл в данной ситуации, — с размаху бросился в воду.

Первый же судорожный глоток ледяной воды был как глоток жизни.