Гарри Поттер и Кубок Огня

Просто так занимается или выискивает сведения, которые пригодятся для первого испытания? Гермиона часто жаловалась, что присутствие Крума ей мешает — не то чтобы он лез с разговорами, но из-за полок за ним почти всегда шпионили толпы хихикающих девчонок, а шум Гермиону отвлекал.

— Ведь он даже не красивый! — ворчала она, сердито сверля глазами резкий профиль Крума. — Они бегают за ним только потому, что он знаменитость! Они его и не замечали бы, если б он не мог проделать эту... как её... Обвалку Кральского...

— Обманку Вральского, — процедил Гарри. И почувствовал горький укол, не только потому, что ему не нравилось, когда перевирают квидишные термины, но и потому, что вообразил лицо Рона, если бы тому довелось услышать про Обвалку Кральского.

Удивительно, но когда чего-то боишься и готов отдать всё на свете, только бы замедлить бег времени, оно как нарочно бежит гораздо быстрее. Дни до первого испытания мчались так, будто кто-то поставил часы на двойную скорость. Куда бы Гарри ни пошёл, его, вместе с едкими комментариями по поводу статьи в «Оракуле», всюду сопровождала почти не контролируемая паника.

В субботу перед первым испытанием всем учащимся начиная с третьего класса разрешили пойти в Хогсмед. Гермиона сказала, что Гарри не повредит выйти из замка, и его не понадобилось долго убеждать.

— А как же Рон? — спросил он. — Ты не хочешь пойти с ним?

— Ой... ну, — Гермиона еле заметно порозовела, — я подумала, можно встретиться с ним в «Трёх мётлах»...

— Нет, — отрезал Гарри.

— Ой, Гарри, это так глупо...

— Я пойду, но встречаться с Роном не буду. И надену плащ-невидимку.

— Как хочешь, — рассердилась Гермиона, — только я терпеть не могу разговаривать с тобой, когда ты в плаще. Непонятно, куда я смотрю, на тебя или мимо.

Итак, в спальне Гарри надел плащ, спустился в вестибюль, и они с Гермионой отправились в Хогсмед.

Под плащом он был потрясающе свободен. На подходе к деревне их обгоняли другие школьники, большинство со значками «Болей за СЕДРИКА ДИГГОРИ», но для разнообразия никто не отпускал уничижительных замечаний, никто не цитировал проклятую статью.

— Ну вот, теперь все глазеют на меня, — проворчала Гермиона, когда они вышли из кондитерской «Рахатлукулл», поедая громадные шоколадины с кремом. — Думают, я разговариваю сама с собой.

— А ты не шевели так сильно губами.

— Да брось ты! Сними свой дурацкий плащ, никто тебя здесь не тронет.

— Да ну? — переспросил Гарри. — Оглянись.

Из «Трёх мётел» только что вышли Рита Вритер и её коллега-фотограф. Вполголоса беседуя, они прошли мимо Гермионы, не удостоив её взглядом. Гарри вжался в стену «Рахатлукулла», чтобы Рита не задела его крокодиловой сумочкой. Когда они удалились, Гарри сказал:

— Она не уехала.