Гарри Поттер и Кубок Огня

во вторник я... эммм...

— Потеряешь дорогую сердцу вещь, — подсказал Гарри, пролистывая «Растуманивание будущего» на предмет интересных идей.

— Отлично, — Рон записал. — Из-за... хм... Меркурия. А ты... давай ты получишь удар в спину от того, кого считал другом?

— Ага... здорово... — промычал Гарри, записывая, — потому что... Венера войдёт в двенадцатый дом.

— А в среду мне, кажется, не повезёт в драке.

— Э-эй! Это я хотел драку! Хотя ладно, тогда я проиграю пари.

— Точно, ты будешь держать пари на мою победу в драке...

Они продолжали в том же духе (предсказания становились всё трагичнее) ещё целый час. Гостиная постепенно пустела, народ расходился спать. Прибрёл Косолапсус, легко вспрыгнул в пустое кресло и непроницаемо уставился на Гарри — примерно так же смотрела бы Гермиона, если б знала, что они несерьёзно отнеслись к домашнему заданию.

Обегая взглядом комнату и сочиняя несчастье, которого с ними ещё не приключалось, Гарри заметил у дальней стены Фреда с Джорджем. С перьями в руках они голова к голове склонились над пергаментом. Близнецам не было свойственно тихо сидеть в уголке; они любили находиться в центре событий, шуметь и всячески привлекать к себе внимание. Теперь они очень секретно шушукались, и Гарри сразу вспомнилось, как они сидели рядышком и что-то писали в «Гнезде». Тогда он думал, что они составляют бланк заказа «Удивительных ультрафокусов Уизли», но сейчас вряд ли — они обязательно позвали бы Ли Джордана. Может, всё думают, как подать заявки на участие в Тремудром Турнире?

Джордж покачал головой, а Фред что-то вычеркнул и сказал тихо, но слышно в опустевшей комнате:

— Нет... получится, как будто мы его обвиняем. Тут надо осторожно...

Затем Джордж обернулся и поймал взгляд Гарри. Тот улыбнулся и поспешно уткнулся в свои предсказания — ему не хотелось, чтобы Джордж подумал, будто он подслушивает. Вскоре близнецы скатали пергамент, пожелали всем спокойной ночи и ушли спать.

Прошло минут десять, дыра за портретом открылась, и в общую гостиную влезла Гермиона с пачкой пергаментов в одной руке и грохочущей коробкой в другой. Косолапсус выгнул спину и заурчал.

— Привет, — сказала Гермиона, — только что закончила!

— И я тоже! — победно откликнулся Рон и бросил перо.

Гермиона села, сложила всё на пустое кресло и придвинула к себе предсказания Рона.

— Не слишком ли ужасный месяц тебя ожидает? — сардонически бросила она. Косолапсус в это время устраивался у неё на коленях.

— Что ж, по крайней мере, я предупреждён, — зевнул Рон.

— Кажется, тебе предстоит дважды утонуть, — заметила она.

— Что, правда? — Рон уставился на пергамент. — Надо будет заменить в одном месте на то, что меня затопчет взбесившийся гиппогриф.