Поцелуй злодея (ЛП)

Работа двигала мной столько, сколько я себя помню, но в последнее время я могу думать лишь о маленькой рыжеволосой, которая не знает, как сказать блядь.

Убийство моего отчима не было запланированным, оно просто случилось. Я стал старше, и не собирался продолжать терпеть его дерьмо, как бы моя мать ни уговаривала. В тот день я не ожидал, что лишу его жизни. Я просто хотел хорошенько избить его, чтобы он понял, каково это - просыпаться так же, как он будил меня много лет подряд.

Моя мать работала в ночную смену, потому что она всегда работала, пока он сидел на своей гребаной заднице и пил все, что попадалось ему под руку. Он использовал маму как игрушку, словно она была марионеткой для его воображения.

Я пошел в свою спальню и закрыл дверь, как сделал бы это обычно, но не смог запереть ее, поскольку он снял замок, когда я был младше.

В пятницу ночью он всегда отключался в своем кресле, прежде чем проснуться и прийти в мою комнату, и я понял, что это идеальное время, чтобы показать ему, что он больше не может делать то, что делал со мной.

Когда я услышал из своей комнаты, как что-то упало, я встал и выскочил из комнаты, чтобы увидеть его в кресле, откинувшегося назад и крепко спящего. Пульт упал на пол, а бутылка, из которой он пил, свободно болталась у него в руке. Я не был на сто процентов уверен в том, что намеревался сделать, но знал, что это был единственный момент, когда я смог бы это сделать.

Когда я встал над ним, а он не двинулся, я наклонился вперед, положил обе руки ему на шею и начал сжимать ее. Он проснулся, его глаза налились кровью либо от недостатка сна, либо от алкоголя. Я не был уверен от чего именно. Да и мне было плевать. Он вцепился руками в мои так же, как я вцеплялся в его, когда он приходил ко мне в комнату.

Бывали дни, когда он избивал меня так сильно, что мама говорила мне не ходить в школу и сидеть на заднем дворе, где ему было меня не видно. Было тяжело скрывать синяки на шее, и иногда учителя задавали вопросы. Но я на них не отвечал, и, наверное, им не платили столько, чтобы это их заботило.

Он пытался ударить меня, но дело в том, что когда тебя так много раз бьет один и тот же человек, через некоторое время ты становишься к этому безучастным.

Я намеревался отпустить его. Правда-правда. Но взгляд его глаз говорил мне, что он собирается заставить меня заплатить за мое высокомерие, и я знал, что этого нельзя позволить. Поэтому я надавил сильнее, перекрывая ему дыхание. Он впивался пальцами все глубже в мои руки, пытаясь вырваться, но он был пьян, а я чертовски трезв. На этот раз ему не удалось избить меня, как бы он ни старался.

Я помню улыбку, которая появилась на моих губах, когда я смотрел, как он теряет сознание от недостатка кислорода, и как я не отпустил своей хватки.