Поцелуй врага

Не замечаю, как беру телефон, вдавливая пальцем боковую кнопку, включаю подсветку экрана, дожидалась, когда погаснет, и нажимаю вновь:

«Что еще сказала мама?» – я отправляю блондину и тут же жалею.

«Чья?» – отвечает он.

«Твоя!» – хочется выкрикнуть, а приходится злобно стучать подушечками пальцев. Намекнуть восклицательным знаком, что мне очень хочется ударить оборотня.

«Моя? Внуков просит. А что я ей могу ответить, если случаи тесного контакта между нами можно по пальцам пересчитать, и по большей части это членовредительство. Кстати, еще неизвестно, как отразится знакомство твоей коленочки и моего хозяйства».

Интересно, привыкают люди к дурацким шуткам или со временем они станут раздражать еще сильнее?

«Как ты смотришь на усыновление?» – интересуется блондин.

Я не сдерживаюсь и фыркаю, маскируя смех.

«Любовь Михайловна ждет тебя. Мы договорились позвонить друг другу, если что-то узнаем», – добавляет он.

«Ты ей уже звонил?»  – с замиранием сердца я спрашиваю.

Мама действительно хочет увидеться со мной?..

«Нет. Будет глупо, если я скажу, что нашел и ты живешь у меня, но при этом не хочешь встречаться», – отвечает Илья.

«Зачем ушла из дома? Любовь Михайловна смотрела на меня, как на сумасшедшего, когда заявился и стал расспрашивать о дочери, пропавшей десять лет назад».

«Ты знаешь ответ» – набираю я.

«Мать оборонялась или…»  – Илья не заканчивает предложение.

«Не знаю. Чем больше прокручиваю в памяти сцену, тем больше убеждаюсь, что сама напоролась на нож. В тот день мы поругались. Я была проблемной дочерью», – отвечаю я.

«Хочу заметить, мало что изменилось. Твое второе имя – Беда. Все, молчу!» Сообщение от оборотня приходит в компании смайлика, прикрывающего ладонями рот.

«Мама мыла посуду, она развернулась на мой крик, держа в руке нож. Говорила про таблетки и психотерапевта». Не видя блондина, легко делиться прошлым. Можно представить, что пишешь дневник, и он периодически отвечает колкостью. «А меня охватила такая злость. В очередной раз мама поверила чужим людям. Не помню, что кричала в ответ, но точно вспомнила про отца».

Удивительно, но воспоминания про отца не провоцируют оборотня на резкость.

«Что, даже ничего не добавишь?» – спрашиваю я настороженно.

«Я же не клинический идиот. Что дальше?» – Блондин просит продолжить.

«Тело скрутила такая жгучая боль. Я не понимала, что со мной происходит. Просила о помощи, но вместо слов из горла вырывались хрипы. Не смогла удержаться на ногах. Упала вперед, искала руками опору…». Пальцы накрыли шрам. «Я смогла на несколько секунд справиться с волчицей и выбежала из дома. Бежала куда глаза глядят. Мне кажется, мама и не видела мой оборот».

«Не видела. Она считает, что у тебя был приступ, и винит себя», – он подтверждает мои догадки.

«Неправда.