Поцелуй врага

Что?! – передразнивает он, выключая свет.

Блондин морщится, словно ему насильно скормили килограмм лимонов:

– Забудь! Последние два дня выдались тяжелыми, я сам не понимаю, что говорю, – широко зевает и добавляет: – Валюсь с ног.

Страхи от предстоящего праздника уходят на второй план под натиском желания подразнить блондина. А глубоко-глубоко внутри девочка Яна хочет услышать признание в любви, первое в своей жизни, настоящее и искреннее, с заверениями в невозможности существования без нее. А не просто быть нужной только потому, что по-другому нельзя.

– Не провоцируй. – Мужские ладони ложатся на мои плечи, наливаясь тяжестью, и немного придавливают к земле.

И меня озаряет догадка:

– Ты никогда не любил? – Оборотень хмурится, явно копаясь в закромах своей памяти. – И не признавался в любви?

– Признавался. Сотни раз. – Илья широко улыбается, провоцируя меня побольнее его ударить. – Чего только не сделаешь, чтобы… – Понимает, что чуть не наговорил лишнего, и замолкает. – Вот только не надо обижаться, – бубнит мне в спину, поднимаясь следом. – Попил, блин, водички…

Я ложусь в постель, повернувшись спиной. В груди тяжесть, и глаза жжет, а в носу неприятно щиплет. Игра слов, но почему-то больно.

Илья лежит не шелохнувшись, думаю, что он давно уснул, но слышу:

– Хватит злобно сопеть. У нас же был секс, мне уже незачем признаваться в любви, – ложится ближе, прижимаясь телом. Так и хочется спросить: «Дяденька, ты дурак?» – Янк, – зарывается носом в мои волосы на затылке, – я привел тебя к себе домой, мы спим в одной постели, для кого-то это в порядке вещей, но не для меня. А еще ты исправно доводишь меня до нервного тика. А я стоически терплю.

– Не терпишь – грозишь отлупить.

– Ну так идеальные отношения, – обвивает ногами и руками мое скованное обидой тело. – Симбиоз. Это определено любовь, – прикусывает шею.

– Клубным мадамам ты так же бездарно признавался в любви?

– Нет, —он щекочет дыханием, – врать проще.

Ко дню праздника я извожу себя страхами и, кажется, окончательно достаю блондина. С очередным моим вопросом Илья подходит вплотную и указывает пальцем на свое лицо:

– Смотри, веко дергается. Как думаешь, почему?

– Последний раз, и я отстану.

– Ну-у-у, – протягивает он недовольно.

– Из-за моего отца погибла пара бывшего Альфы. Ты охарактеризовал его как волка жесткого и вспыльчивого.

– А еще погиб отец Мита, а его мать – хозяйка дома, в который нас пригласили.

– Все верно. Вела – мать Мита.

– И Альфа их родной брат.

– Да, – блондин подтверждает со спокойствием, словно и не понимает вовсе, из-за чего я паникую.

– И я должна идти в их дом? Я?! Дочь предателя?!

– Прекрати навешивать на себя ярлыки! – рычит он недовольно. – Во-первых, дети не в ответе за поступки своих родителей.