Поцелуй вечности

Он, как и я, был в черном одеянии, под которым скрывался бронежилет. Резко очерченный профиль, свободно свисающие по щекам завитки черных волос. Подобно любой девчонке в Академии, я сильно им увлеклась. И мне понадобился почти год, чтобы понять: в его сердце нет места для девушек и романов. Вампиры уничтожили всю его семью. Он один уцелел. «Они отняли у меня все на свете» — так говорил Антонио. Его яростная ненависть поражала меня и делала его в моих глазах каким-то иным, высшим существом.

В его присутствии я чувствовала себя неловко. Членов моей семьи и моих друзей никто не убивал. Я пришла учиться воевать с вампирами потому, что это звучало круто и стильно, а еще потому, что я хотела больше походить на свою бабушку, чем на маму. Я была глупым ребенком. А когда мои мысли вернулись к Джеку, я поняла, что так им и осталась.

В ту ночь, когда я встретила Джека, — а это была ночь Хеллоуина — Антонио сказал мне, что из всех девушек нашей группы он больше всех уважает меня. Продолжал бы он уважать меня, если бы узнал, что я влюбилась в вампира? Скорее всего, просто убил бы собственными руками.

«Ты же понимаешь, почему я не могу…» — начал однажды Антонио. И тогда я подумала, что он меня любит. Я не знаю, какого рода внутренняя борьба в нем происходила, но поняла, что он ее проиграл. Хотя было слишком поздно, я так и не сказала ему этого. Мы никогда не говорили на эту тему, поэтому мне и не пришлось рассказывать ему, как я изо всех сил старалась не давать волю своим чувствам, потому что считала это безнадежным делом. А поскольку он никогда не признавался мне в любви, мне не пришлось прибегать к избитому приему — убеждать его, что, раз я любила его, как брата, наши отношения дальше не заходили.

Невольно демонстрируя свой статус, я сидела одна. Как, впрочем, и почти все остальные — нас научили ожесточать свои сердца. Единственным исключением были сидевшие вместе Джеми и Скайи, оба рыжеволосые. Джеми — свирепый уличный драчун из Северной Ирландии, был самым непримиримым из всех. Он явно нравился Скайи, принадлежавшей к субкультуре лондонских готов, но, по-видимому, не обращал на это внимания. Я опасалась, что мои собственные предпочтения могут этой ночью убить их. Или Антонио. Такие невеселые мысли бродили в моей голове, когда я рассматривала находившуюся за алтарем мрачную гравюру с изображением распятого Христа. Если до поступления в Академию кто-то не был верующим, то здесь непременно стал бы таковым: кресты, святая вода, церковные облатки действительно оказались весьма эффективными против вампиров. Во всяком случае, против большинства из них. Но я знала одного, на которого они не действовали.

«…Или Джека, — добавила я к своим молитвам. — Не приноси известие о его смерти к моему порогу».