Огненный поток

 — Задиг показал на остров: — Видите вон тот высокий холм? Мистер Пенроуз, попечитель девушки, устроил там ботанический питомник. Однако он слаб здоровьем, и забота о растениях легла на плечи Полетт, которая ежедневно к ним наведывается.

— Одна?"

"— Зачастую одна. Она облачается в мужскую одежду, и никто к ней не пристает. В тот день Полетт была на холме. От питомника хороший обзор бухты и берега; заметив суету, Полетт спустилась к песчаной косе, где увидела Вико, секретаря и ласкаров с «Анахиты», сгрудившихся у тела Бахрама.

Ширин долго молчала, глядя на махину острова, потом сказала:

— Я бы хотела поговорить с Полетт.

— Уверен, возможность скоро представится, ибо желания ваши обоюдны.

В сумрачной каморке Раджу оцепенело слушал новости от Ноб Киссина-бабу: отец его уже не в Макао, но служит в Кантоне; связаться с ним невозможно, поскольку Жемчужная река блокирована; всякая попытка послать ему весточку чревата опасностью навлечь подозрение, однако попробовать можно…

Не утерпев, он перебил гомусту:

— Апни читхи ликечхилен на? Вы же ему писали, верно? Сообщили о моем приезде?

— Да, конечно. Но, видимо, письмо его не застало, он уже покинул Макао. К моему приезду связь с ним была утрачена.

Не слушая объяснений, Раджу напустился на вестника, словно тот был всему причиной:

— Но почему он уехал, почему не дождался?

— Потому что ничего не знал. Вины его в том нет, разве мог он представить, что ты отправишься на его поиски? Знай он об этом, он бы, конечно, дождался. Надо только придумать, как его известить, и тогда он сразу за тобой приедет.

— Но сейчас-то как мне быть? — в отчаянии воскликнул Раджу. — Где жить, у кого?

Слезы в его голосе встревожили гомусту.

— Послушай, завтра я отбываю на «Ибисе», капитаном которого назначен мистер Рейд. Если хочешь, возьмем тебя юнгой.

— Нет! — сверкнул глазами Раджу. — Не нужен мне другой корабль! На «Лани» у меня друзья, зачем нам расставаться? Мало того, что я не встретился с отцом, так вы намерены лишить меня товарищей?

Обвинение, звеневшее в его тоне, не оставило бабу иного выбора, как мысленно воззвать к небесам — Хе гобиндо, хе гопал! Ноб Киссин уже раскаялся, что взвалил на себя этакую обузу, — не разыщи он в Калькутте мальчика и его мать, сейчас жил бы спокойно.

Но решение о том, как уже часто бывало, приняла его духовная наставница мать Тарамони. Давно взирая на Нила с материнской любовью, она повелела, чтоб по возвращении из Китая гомуста непременно отыскал его жену. Ты просто обязан, сказала наставница, известить несчастную женщину, что муж ее жив и когда-нибудь заберет ее вместе с сыном.

Невзирая на имевшиеся сомнения, Ноб Киссин подчинился наказу матери Тарамони, думая, что тем дело и кончится.