Огненный поток

За офицеров чином ниже на пятьсот долларов меньше по нисходящей, но на тех же условиях: вся сумма за живого, треть — за мертвого. Купцы, англичане и парсы, стоят сотню долларов живыми и пятую часть суммы покойными. За «черных чужаков», то есть сипаев и ласкаров, дадут вдвое меньше, чем за белых солдат и матросов.

Я не знал, плакать мне или смеяться.

— А как со мной-то? — спросил я. — Надо ли мне опасаться охотников за наградой?

Вам беспокоиться нечего, сказал Комптон, вы не ласкар и не сипай, и потом, многие вас считают не индусом, но выходцем из Наньяна[81].

— Не грозит ли опасность Джоду и другим ласкарам из команды «Кембриджа»? — не унимался я.

Печатник заверил, что меры предосторожности уже приняты: по настоянию Чжун Лоу-сы к упомянутым лицам приставлена особая охрана.

С рассвета следующего дня Захарий помогал корабельным плотникам установить временную грот-мачту. Работа под палящим солнцем была долгой. В полдень он спустился в свою каморку сменить насквозь промокшую рубаху, и там его ждал Раджу.

— Хавильдар Кесри Сингх просил вам кое-что передать, сэр.

Захарий вскинул бровь:

— В смысле, индийский сержант?

— Да, сэр. Он хочет с вами переговорить с глазу на глаз и придет сюда в половине девятого вечера, после склянок на первую вахту. Хавильдар просил о том никому, кроме вас, не сообщать, он не хочет, чтоб прознали его сослуживцы.

— А чего ему надо от меня?

— Что-то касательно «Ибиса», сэр.

— «Ибиса»? — Захарий озадаченно нахмурился. — Сержант-то здесь каким боком?

— Не знаю, сэр. Наверное, он слышал, как вчера я рассказывал музыкантам о вас и происшествии на шхуне.

Захарий удивился еще больше: он даже не предполагал, что Раджу известно о его участии в тех событиях; тема эта никогда не возникала, и кто бы мог подумать, что она интересна мальчишке?

— От кого ты узнал про «Ибис», малыш?

— От вас, сэр, — ляпнул Раджу. — В суде.

Он тотчас понял, что проговорился, выдав себя и, наверное, отца. Казнясь содеянным, он попытался исправить свою жуткую оплошность:

— Вернее, Ноб Киссин-бабу говорил…

Морщина на лбу Захария стала глубже.

— С какой стати ему говорить об этом с тобой? Ты-то здесь при чем?

Отчаяние лишило Раджу дара речи, губы его задрожали, он безмолвно смотрел на Захария, который не мог взять в толк, из-за чего парнишка так разволновался.

— В чем дело, малыш? — мягко спросил он. — Никаких причин гнать волну. Ты ведь знаешь, я не сделаю тебе ничего дурного."

"Ласковый тон поверг Раджу еще в большее смятение. За короткое время Захарий полностью завоевал его доверие, и мальчик с радостью сказал бы правду: в Макао он разыщет своего отца, который тоже был на «Ибисе». Однако Ноб Киссин строго-настрого предупредил — ни в коем случае не открываться.