Огненный поток

Я чувствовал, что откровения эти продиктованы желанием не только поделиться своими переживаниями, но еще и убедить в важности произошедших с ним перемен, оценить которые в полной мере мог лишь тот, кто знал его раньше.

— Ты упомянул Полетт, — тихо сказал я. — А ведь она тоже в этих краях.

Собеседник мой так разволновался, что даже побледнел.

— Путли? Здесь? Не может быть!

Я поведал, что Полетт на Гонконге, работает у знакомца своего покойного отца — ботаника-англичанина, который, можно сказать, ее удочерил.

Джоду порадовался за давнюю подругу:

— Чудесно, что ей так повезло. Она же не виновата, что ее воспитали кафиром.

— А ведь я тоже неверный, — усмехнулся я.

— Да, ты рожден кафиром, но не обязан оставаться им вечно.

Я рассмеялся:

— Нет уж, неверным родился, неверным и помру. Но возникает один вопрос. Как ты знаешь, кафиры-китайцы готовятся к войне с Англией. Потому-то переоснащают «Кембридж» и предлагают вам войти в его команду. Дав согласие, вы примете сторону китайских неверных. Скажи, друг мой: разве это будет от всей души?

Джоду расплылся в улыбке:

— А почему нет? Обе стороны — кафиры: одни, как и вы, индусы, поклоняются идолам и животным, другие боготворят стяги и механизмы. Если уж выбирать, я охотнее стану воевать за китайцев.

— Вот как? Почему?

Оказалось, эта тема не раз обсуждалась заключенными-мусульманами. Узники родом из Джохора, Ачеха и с Явы рассказывали, как были покорены их страны, но европейцам все мало, они хотят заграбастать и другие.

— Кроме китайцев, никто не окажет сопротивления захватчикам. Шейх сказал, что в конфликте с европейцами долг мусульман поддержать китайскую сторону.

Решимость, горевшая в глазах Джоду, отмела всякие сомнения в его искренности, и все же я сказал:

— Китайцы опасаются, что ласкары могут переметнуться к англичанам.

— Напрасная тревога, — рассмеялся Джоду. — Если угодно, мы присягнем на верность перед усыпальницей шейха Абу Ваккаса.

«И бис» уже был готов сняться с якоря, и за два дня до его отплытия Ноб Киссин-бабу доставил на баджру двадцать ящиков опия. Перед уходом он сказал:

— На Гонконге я свижусь с мисс Ламбер, и она, вероятно, вновь справится о благополучии мастера Зикри. Не желаете ли начертать послание к ней? Поелику вы хранитесь в ее нежном уголке, было бы лучше, ежели б вы сами обставили подробности вашего бытия, какие сочтете нужным. Я же обеспечу надежную доставку послания.

Захарий встревожился: неужто Полетт питает какие-то надежды? Может, она считает себя помолвленной? Коли так, надо развеять это заблуждение.

— Ладно, — хмуро кивнул Захарий. — Я напишу к мисс Ламбер.

— Поутру я вас навещу.

После ужина Захарий сел за письмо, рассчитывая в пять минут справиться с этой задачей.