Огненный поток

К моему большому огорчению, недолгий путь не позволил хорошенько рассмотреть город — храм, где назначена встреча, был всего в трехстах ярдах от ворот. За цепью солдат, охранявших вход, собралась большая шумная толпа желающих поглазеть на чужеземцев.

Миновав несколько внутренних дворов, мы оказались на задах храмового комплекса и вошли в просторный, похожий на библиотеку зал со множеством книг и свитков. В дальнем конце его на подиуме были приготовлены стулья для комиссара и чиновников высокого ранга.

Удары гонга оповестили о выходе юм-чаэ. Все присутствующие встали на колени, и только иноземные купцы лишь склонились в поклоне. Комиссар кряжист и одет, по сравнению со свитой, весьма неброско. Средних лет, он выглядит бодрым, держится просто. Голос приятен, лицо, украшенное жиденькой бородкой, приветливо, глаза ярки, взгляд остер."

"Должен признать, у меня, вопреки волнению, не возникло ощущения встречи с божеством. Я столько всего слышал о комиссаре и потому ожидал чего-то необыкновенного. Однако на фоне других мандаринов он выглядел самым неприметным — по крайней мере, внешне. Если прочие высшие чиновники старались сразить пышностью одежд и величавостью манер, комиссар, похоже, стремился произвести совершенно обратное впечатление, и это, наверное, в нем самое необычное. Он себя вел как добрый дедушка — даже погладил по головке английского юнгу и поговорил с ним.

К сожалению, само мероприятие оказалось малоинтересным. Складывается впечатление, что комиссар Линь искал этой встречи, дабы убедить англичан в праведности своего дела. Ради этого он представил несколько книг и брошюр о пагубности опия (на некоторые из них его внимание обратили именно мы с Комптоном). Желая доказать, что запрет опийной торговли ни в чем не противоречит повсеместно принятым правилам, комиссар приказал зачесть отрывок из европейского свода международных законов.

Англичане вежливо слушали, однако лица их выражали недоумение: почему комиссар обращается к ним, ведь они вовсе не те люди, кто держит штурвал имперской власти?

Комптон тоже счел эту встречу пустой тратой времени и позже, когда мы вернулись в печатню, сказал: главная ошибка юм-чаэ в том, что он слишком уж верит в здравый смысл — дескать, как только простой англичанин уяснит себе политическую подоплеку, станет не о чем спорить. В глубине души комиссар не верит, что любая разумная человеческая общность захочет воевать ради чего-то вроде опия. Вот потому он и пожелал встретиться со спасшимися моряками, думая, что наилучший вариант решения проблемы — пробиться к простому англичанину.