Огненный поток

Палец ее проскользнул в прореху на рукаве, легонько царапнув ногтем, а потом вдруг она прильнула к нему всем телом, и оба, слившись в тесном объятье, повалились на шелковые простыни и пуховые подушки кровати.

Казалось, будто ночные фантазии воплотились в жизнь, став неправдоподобно реальными, и наслаждение было так велико, что Захарий уже забыл о страхах, терзавших его последнее время. Однако те были живы и неожиданно о себе напомнили, после чего над ухом его раздался огорченный шепот:

— Что случилось? Почему ты остановился? Ты же еще не излился?

— Нет, нельзя, — прохрипел Захарий. — Это слишком опасно, мы не можем так рисковать. После того раза я весь извелся от страха, что ты забеременела.

Миссис Бернэм притянула его к себе и поцеловала.

— Напрасно тревожился, — прошептала она. — Все обошлось.

— Откуда ты знаешь?

— Месячные подсказали.

Захария накрыло волной облегчения.

— Ох, слава богу!

— К счастью, и сейчас безопасно. Ты можешь кончить куда угодно и когда пожелаешь.

— Нет! — Захарий ухмыльнулся и помотал головой. — Только после тебя.

Довольно долго им было не до разговоров, и лишь потом, когда оба чуть отдышались, и она, прикорнув к нему, стала нашептывать всякие нежности, Захарий вспомнил о ране, донимавшей его последние недели.

— Вот сейчас ты лежишь и мурлычешь, — сказал он грубовато, — а тогда, у Дафти, притворилась, будто не знаешь меня — мол, он никто, просто молотчик.

Миссис Бернэм вскинулась, обиженно воскликнув:"

"— Какой ты жестокий! Теперь будешь этим меня укорять? Ты даже не представляешь, как было тяжело такое сказать. Неужто не понимаешь, что я ужасно боялась выдать себя с головой, а это случилось бы, признай я наше знакомство. Августа Свайно, что сидела рядом, известная городская сплетница, ничто не укроется от ее лисьих глаз. Это она погубила бедняжку Амелию Миддлтон: на званом обеде поймала ее перегляд со слугой и тотчас смекнула, где собака зарыта. Не прошло и двух недель, как муж развелся с Амелией и отправил ее обратно в Англию. Говорят, она закончила свои дни в блэкпулском борделе.

Захарий ощутил неприятный холодок в теле.

— Значит, вот что нам суждено: всегда оставаться биби и кхидматгаром, госпожой и молотчиком?

— О нет, мой милый, — улыбнулась миссис Бернэм. — Скоро мы сделаем из тебя саиба. Но никто не должен знать, какой ценой, иначе мы погибли.

Захарий повернул голову, чтобы видеть ее глаза.

— Выходит, ты хочешь от меня избавиться?

Она не отвела взгляд.

— По-моему, мы оба, дорогой мой, понимаем, что ни одному из нас не хватит сил избавиться от другого, правда? Вы, мистер Рейд, превратили меня в слабую беспутную ослицу. И я утешаюсь лишь тем, что помогаю вам одолеть ваш недуг.