Потерянная пара альфы (СИ)

Пусть оборотни легче относятся к демонстрации собственного нагого тела, ведь перекидывание из одной ипостаси в другую не происходит только в комнате. И совсем не комплексуют…

Но я-то неправильная волчица. Точнее, Серебрянка моя очень даже правильная, судя по тому восторгу, который она мне транслирует, щекоча грудь и урча от удовольствия.

Вот же прохиндейка! Словно чувствовала, что оборотень не одет, и тут же толкнула меня к нему.

А вот я — да, дикая. Не привычная к обнажению при людях, да и их при мне. Некогда было привыкать, оттого сейчас и ощущаю не только пылающие заревом шею и щеки, но и тарабанящее сердце.

— Как ты у оборотней работаешь, если настолько скромна? — хмыкает альфа, слегка касаясь моей щеки костяшками пальцев.

Ощущаю его всеми органами чувств, кроме зрения, потому что так и стою с закрытыми глазами: опаляющий жар большого горячего тела в полушаге от меня, сильную энергетику альфы, но не враждебную, наоборот, ласковую и игривую, терпкий запах самца, безмерно будоражащий мою волчицу, нежное поглаживание сухих, чуть шершавый пальцев по лицу и нижней губе, словно крылышки бабочек порхают.

— Отомри, Мира, — опаляет горячим дыханием мои губы мужчина, отчего я тут же прикусываю и облизываю нижнюю.

Не успеваю себя сдержать от опрометчивого поступка, о чем мне сразу сообщают.

— Не дразни, маленькая, иначе я забуду, что меня ждут внизу по довольно серьезному поводу, и останусь здесь, с тобой.

Папа!

Приходит отрезвляющая мысль, заставляя моментально распахнуть веки и упереться глазами в голую грудь. Широкую, мощную, рельефную, горячую, с блестящими маленькими капельками воды, сохранившимися тут и там.

Райдэн стоит совсем рядом, буквально в каких-то пятнадцати сантиметрах от меня. И чтобы заглянуть ему в глаза, приходится задрать повыше голову.

Какой же он высокий. И безмерно привлекательный. Узкое скуластое лицо, высокий лоб, крупный с горбинкой нос, глубоко посаженный темно-серые глаза, узкие губы. Двухдневная небритость на лице добавляет дерзости и брутальности образу, делая его серьезнее, старше, жёстче. И волосы очень необычного цвета. Темно-серые с пепельным отливом.

Никогда такого оттенка не встречала, хотя, я и сама еще та а-ля необычность.

— Прости…те, — выдаю шепотом, ловя темнеющий взгляд на своих губах.

— Можешь обращаться ко мне на «ты», Мира, — нависает он всё также, не желая отходить.

Я же пошевелиться боюсь, комкая в повлажневших ладошках края юбки и дыша часто и поверхностно.

— Что у тебя с глазами? — выстреливает он неожиданным вопросом, отчего я отшатываюсь назад, впечатываясь лопатками в дверь. — Они странные.