Потерянная пара альфы (СИ)

Заглушив двигатель, распахиваю дверь, и на улицу выпрыгивает уже перевоплотившийся Серый. Времени нет, ощущаю эту внутренней чуйкой. Надо спешить и очень серьезно.

С ходу врезаюсь в самую гущу, одновременно посылая своим бойцам информацию о том, что я среди них, а также транслирую последние секунды жизни Грега. Довольный вой и рык раздаются практически отовсюду. У моих ребят будто второе дыхание открывается.

Несколько вервольфов набрасываются сбоку и сзади одновременно. Раздираю одного еще на подлете, другого берет на себя прикрывающий правый бок Дорс, третьего добиваю сам. Стив ввязывается в бой с двумя оборотнями Винса, которые оттесняют Чака в сторону трассы.

Парни справляются хорошо. Потому, не тратя время, прорываюсь вперед, используя силу альфы. Стараюсь в этой неразберихе уловить аромат той, кто дороже жизни.

Но среди сотен различных запахов никак не могу уловить одного единственного. И это нервирует и заставляет сердце сбиваться с ритма.

Милая, подскажи, где ты?

Умоляю мысленно, прорываясь все дальше и дальше вглубь деревушки. В один момент взгляд привлекает старик, который еще дышит, но лежит с закрытыми глазами. Лесничий. Нашелся.

А где Мия?

Бросаюсь ближе к деду, внимательно сканируя территорию. Но кроме человека тут никого нет. Дергаюсь влево, затем вправо, принюхиваюсь, но запахи наслаиваются друг на друга, сбивая с толку, маня и обманывая, и не позволяют взять след.

Дьявол!

Нервное напряжение начинает зашкаливать, удары сердца оглушительно барабанят в голове, душа беспокойно мечется. Серый на пределе возможностей напрягает все органы чувств, стараясь постичь то, что было здесь немного ранее.

И ничего… моя пара словно растворилась…

И в том момент, когда паника накатывает, как приливная волна, грозя смыть остатки здравомыслия, где-то на подкорке вновь возникает образ маленького косолапого волчонка с темно-серыми глазами, в которых заметны синие крапинки.

Малыш слегка переступает лапами, а затем ошарашивает:

— Папа, спаси нас… Я покажу…

* * *

— Сын?

Задаю мысленный вопрос мелкому пушистому комку на пухлых лапах и хмурюсь. Слишком все это напоминает горячечный бред, вызванный отчаянием.

Но от малыша веет такой открытой и незамутненной любовью, теплом, светом и нежно-сладким ароматом моей пары, что все сомнения тают, как снег по весне на ярком солнцепёке.

— Сын, — повторяю уже утвердительно, а затем и с уверенностью, — сын!

Сердце делает рваный скачок, оживая, пульс учащается, душа обретает крылья, а я надежду. Серый приходит в себя, побеждая поселившуюся внутри безнадежность, и рыкает так, что несколько оборотней в стороне отскакивают друг от друга, поджимая хвосты и на время забывая о драке.