Не потеряй меня

Сердце по-прежнему щемило от боли. Эта боль рвалась наружу вместе с рычанием.

Сделав несколько кругов над замком, черный дракон поднялся над облаками, сложил крылья и канул вниз. Почти у самой земли снова расправил крылья, останавливая падение. Не помогло. Свист ветра в ушах и адреналин не смогли выбить эту странную боль. Как не беги – от нее не сбежать. Даже в небе она остается с тобой.

Проклиная себя за слабость, Ксарт направился к желтой полоске песков, видимых на границе со скалами. Эльдарун. Может быть, там он сможет отвлечься. Например, посетив один из притонов, где напьется дешевого, вонючего пойла, а потом ввяжется в драку с какими-нибудь бродягами. Да, это должно помочь: пьянка и бой без правил были именно тем, что надо.

– Эй, трактирщик! Налей еще, да пошевеливайся!

Зычный голос одного из посетителей заставил Ксарта очнуться от мыслей. Архав обвел помещение отсутствующим взглядом. Грязно-коричневые стены, давно немытые окна, залитые вином и элем столы…

В камине весело потрескивал огонь, слабо освещая небольшое полутемное помещение. Вокруг галдели подвыпившие торговцы и работяги, решившие снять напряжение после трудного дня за игрой в карты и кружкой хмельного напитка. Между столами сновали женщины не первой свежести, они разносили заказы и притворно хихикали, когда кто-нибудь из присутствующих отвешивал им смачный шлепок по дородному заду. Иногда этих же женщин можно было увидеть поднимающимися по лестнице на второй этаж под руку с очередным клиентом. Здесь каждый зарабатывал, как умел.

Ксарт скривил губы. Глубокий капюшон, надвинутый на глаза, скрывал багровые искры в его зрачках, а в остальном он ничем не отличался от человека. Личина была сделана профессионально, даже императорский маг не узнал бы в нем сейчас проклятого полукровку, не то что эти забулдыги. Люди опасались демонов больше, чем даргов, и поэтому выходцев из Разлома не приветствовали в Эльдаруне.

На столе перед Ксартом стоял опустевший кувшин и глиняная кружка с остатками эля.

Сколько он уже выпил? Три кувшина? Четыре? Никаких признаков опьянения, только ледяная глыба, давившая на грудь, почему-то стала еще тяжелее. Ощущение того, что он совершает ошибку, не давало расслабиться.

Ее лицо. Ее глаза. Ее взгляд, полный отчаянной мольбы. Ее голос. Они преследовали его. Даже сейчас, поглощая одну кружку эля за другой, он не мог избавиться от этого наваждения. Эта девчонка сковала его по рукам и ногам, оплела своими серебристыми волосами, своей ранимостью. Но кто знал, что за нежным личиком и слабым телом скрывается сильный дух? Как посмела она ставить условия? Угрожать, что убьет себя?

Пальцы Ксарта побелели от напряжения, и кружка, которую он держал, хрустнула. По глиняной поверхности зазмеились тонкие трещины.