Юность Барона. Потери

– Что еще за дед?

– Из Москвы. Вернее, сейчас из санатория, из Крыма возвращается. А по дороге к нам заехал. Дед Степан – он самого Ленина возил! Целых шесть лет, пока тот не умер.

– Ага, врать-то, Ленина. Еще скажи – Сталина!

– Ничего я не вру. У нас дома даже журнал есть, там статья про него, с портретом. И все-все написано: и как возил, и как от покушения спасал.

– Брехня, – презрительно протянул Постников и для придания весомости своему умозаключению сплюнул.

– Ничего и не брехня! – вступился за приятеля Санька. – Мне Юрка этот журнал показывал. Деда Степан Казимирович зовут, а фамилия евоная – Гиль.

В поисках дополнительных аргументов Петька повертел головой и углядел на земле фантик от «Старта».

– А кто это тут конфеты жрал?

– Все жрали. Юрке, кроме шлема, еще и конфет отсыпали! А тебе – фиг. Надо было раньше выходить.

Вот тут-то нужный аргумент и сыскался:

– Нужны мне ваши конфеты! Пусть их девчонки хавают. А у меня – вон чего есть! – Озираясь по сторонам, Петька воровато сунул руку в карман и засветил начатую пачку папирос «Пушка». – Видали? Кто со мной на чердак покурить?

* * *По случаю особой торжественности момента обед накрыли в гостиной, размеры и остатки интерьерной роскоши которой свидетельствовали, что принимающая сторона происходит из средней руки «бывших»."

"Пока не подали горячее, посаженный на почетное место во главе стола Степан Казимирович спешил докончить рассказ об истории своего знакомства с введенным в дом крестницы гостем…

– …Знаете, случается порой так, что совершенно чужие, незнакомые люди вдруг сходятся сразу, с первого слова? Большая то, разумеется, редкость, но инда случается. Так вот, каюсь, сей молодой человек очаровал меня сразу. Аки ту институтку гвардейский поручик.

– Любовь с первого взгляда?

– Ну можно и так сказать, Ленушка.

– Интересно-интересно. И чем же это? Очаровал?

– В первую очередь – умом. Умом и скромностью.

– Степа-ан Казимирович! Перестаньте! – зарделся от столь лестной оценки Кудрявцев.

– Во-от, господа хорошие, они же товарищи! Результат, что называется, на лице: еще, конечно, не маков цвет, но уже и не заурядный румянец, факт. Так о чем бишь я?

– Об очарованности, – подсказала крестница.

– Совершенно верно. Сдружились мы с Володей в первый же вечер и на оставшиеся две недели сделались собратьями не только по разуму, но и по санаторной палате. Равно как по медицинским, включая клистир, процедурам.

– Ф-фи, Степан! – поморщилась супруга покойного профессора Кашубского. Она же – ответственная квартиросъемщица и бабушка Юры.

– Прошу прощения, милейшая Ядвига Станиславовна, но я привык называть вещи своими именами. К тому же… помните, у Гашека? «Даже если бы здесь лежал твой отец или родной брат, поставь ему клистир.