Потанцуй со мною, месяц

— А ты… А ты… Жеребец! Только и умеешь без остановки трахаться, — выпалила, когда вернулась способность говорить.

Марк снова широко и ярко улыбнулся, сразу став моложе на несколько лет. Наклонился к моему лицу и проговорил:

— Хочешь присоединиться к нам третьей, Даша? У меня хватит сил…

— Чтобы за это твоя любовница подлила мне яду в стакан? Нет уж, спасибо! — выпалила я прежде, чем сообразила, что говорю.

— Да пошел ты, Марк Бахтин! — зашипела и, оттолкнувшись от буйка, поплыла к берегу, слыша за спиной негромкий мужской смех.

Под полным ненависти взглядом грудастой стервы вышла из воды. Собрала вещи, пытаясь сохранить независимый вид, и пошла в гостиницу.

Зайдя в номер, я кинула сумку на пол, села рядом и принялась смеяться — никогда за почти двадцать пять лет жизни мне даже в шутку не предлагали поучаствовать в групповушке.

Повернула голову в сторону соседского номера и прокричала, зная, что все равно никто не услышит:

— Интересно, что ты будешь делать, Марк Бахтин, если я возьму и соглашусь на твое предложение?

Глава 9

— Теперь ты смотришь на ночное небо. Это тоже часть твоей программы по изменению жизни, Даша?

Я лежала на потертом одеяле, разложенном на песке, и рассматривала густое, темно-синее южное небо.

— Я жду луну. Видишь, она где-то потерялась, и звезды пока не могут ее найти.

Мужские ноги остановились рядом с моей головой:

— Наверное, это интересно — ждать луну.

Рядом на одеяло опустилось крупное тело. Повозилось, сдвигая меня плечом:

— Подвинься, а то половина меня лежит в песке.

Легкий запах табака и красного вина примешивались к уже знакомому странному аромату его туалетной воды, добавляя тревожащих оттенков.

— Как называется твой парфюм? Откуда он? — я сдвинулась на край одеяла, уступая ему место.

— Не помню. Купил в дьюти-фри, потому что понравился запах. А что?

— Просто. Тебе идет.

Мы замолчали и лежали, глядя на мерцающие звезды, слушая всплески мелких волн, царапающих песок. Мужское плечо слегка касалось моего, и в этом месте было горячо, будто кожу покалывали раскаленной иглой.

— Как сходили в бар? — спросила, чтобы разогнать сгустившуюся тишину.

— Нормально. У них даже нашлось вполне приличное вино. И не по безумной цене.

— Наверное, на него нет большого спроса, вот и продают почти по себестоимости, — предположила рассудительная я.

Марк не ответил, продолжая спокойно лежать.

Я слегка повернула к нему голову: идеальное лицо расслаблено, глаза прикрыты, руки с длинными пальцами скрещены на груди.

В перекликающемся свете звезд и лучей фонаря у двери гостиницы мужчина казался каким-то особенно нездешним, почти чужеродным этому месту.

— Кто ты, Марк? Почему приехал именно сюда? — не выдержала и все-таки спросила.