Постучи в мою дверь

Олеся все-таки взяла себя в руки и выпрямилась:

— Я веселюсь. Или вам жалко медовухи?

Его лицо было скрыто золотой металлической маской, ажурной. Нити металла складывались в узоры — языки пламени. Блики пробегали по золоту, и казалось, что его лицо объято огнем. Пугающе и красиво.

— А вдруг кто-то захочет воспользоваться… вашим опьянением? Мужчины ничем не гнушаются, чтобы получить понравившуюся женщину.

Его широкие сильные плечи были обтянуты черной гладкой тканью — должно быть, тончайшей кожей. Грудь пересекало множество ремешков с бляшками в виде драконов. Эти ремни удерживали ножны с оружием. Блеск свечей играл на рукоятях его кинжалов, и казалось, что ей хитро улыбаются серебряные драконы. Черные штаны обтягивали мускулистые ноги, и весь он был похож на сгусток ночи.

Олеся рассматривала его руки, запястья перехваченные тонкими ремешками, и гадала, какое оружие удерживают они? Его пальцы были оружием. Пальцы, которые до сих пор касались ее тела, обжигая жаром даже сквозь одежду.

Он наклонился к ней, обдавая влажным теплым дыханием:

— Достоин ли я стать на сегодня вашим спутником?

Олеся вздернула подбородок, почти оглушенная радостным стуком своего сердца. Все-таки он пришел. Нашел ее. И сейчас стоит рядом.

Их игра превращалась в нечто волшебное. Предвкушение наполняло собой вены и попадало в кровь, пьяня так, что на языке ощущался вкус сладости.

Олеся лукаво улыбнулась:

— Мне неинтересны танцы.

Он наклонился еще ниже, и теплый металл маски скользнул по ее уху.

— А что же интересно такой скромнице?

О, она знала, что он оценит ее наряд. Но гораздо больше ей хотелось увидеть, как изменится его лицо, когда он поймет, что надето под ним… Она сделает ему самый незабываемый подарок. Чтобы пламя преисподней казалось ему теплым легким ветерком по сравнению с тем огнем, который она сегодня в нем разожжет.

Ее платье действительно было скромным. Даже скучным. Черное. Длинное. С белым воротничком и белыми манжетами. Перехваченное на талии тонким, расшитым серебряной нитью, пояском. Единственным Олесиным украшением были цепочки, соединенные крошечными звездочками, — купленный Габором ободок, который она наспех выбрала в соседней деревушке.

Действительно, скромная и невинная девушка, впервые попавшая на бал.

Ей до сих пор было необходимо убедиться, что он — настоящий. Живой. Тут. Рядом с ней.

Олеся невзначай пробежала пальцами по его твердой, скрытой чуть блестящей тканью, груди:

— Мне интересно… Об этом стыдно говорить… — Она притворно опустила глаза.

Пальцы Габора вдруг запутались в ее распущенных и завитых в крупные локоны волосах:

— Я никому не скажу.