Постучи в мою дверь

Габор говорил, что ему нравится ее запах — запах трав. И Олеся заказала у старушки из деревни столько свечей, сколько та могла сделать. И чтобы все они пахли травами и цветами.

Адрианна вспомнила, что где-то оставались старые подвески-драконы, принадлежащие еще ее отцу. С трудом, но слугам удалось отыскать пыльные, покрытые паутиной коробки, в которых отыскалось целое множество самых необычных украшений. Среди них нашлись те самые деревянные драконы, которые были тут же развешаны по всему замку.

Втроем, Олеся, Адрианна и Генриетта, с головой окунулись в подготовку праздника. По молчаливому согласию Олеся и Адрианна ничего не говорили о короле. Он был похоронен вместе с остальными погибшими в схватке с демонами. На месте его успокоения был водружен самый обычный могильный камень с выбитым именем. Больше ничего. Генриетта, похоже, искренне считала, что отец отправил ее погостить на время праздника в крепость, а заодно и повидаться с лучшей подругой — Маргит Баттьяни. Ни Олеся, ни Адрианна не решились разубедить ее в этом. К тому же, принцесса была больше озадачена тем, как понравиться суровому и вечно хмурящемуся Вазулу. Стражник, кажется, не обращал на нее никакого внимания и, как ветер носился по крепости, лично перепроверяя каждый камин.

Госпожа Карола со своими помощницами не поднимали головы от шиться праздничных нарядов. У Олеси сложилось впечатление, что женщины боятся, что их не выпустят отсюда живыми. Позже Адрианна рассказала ей, что Габор едва не убил портниху, когда узнал, что она не позвала на помощь.

Адрианна вообще превратилась в ее постоянную спутницу, следуя за Олесей по пятам и атакуя расспросами о романе с Габором. Олеся не знала, как она догадалась, но упорно молчала, делая вид, что не понимает, о чем речь.

О Миклоше они не говорили. Его имя вообще не упоминалось в крепости. Похоже, его считали злом, чуть ли не бОльшим, чем Крампус. И Олеся не могла с этим не согласиться. Теперь Крампус был ее заветной мечтой. Тем, кого она отчаянно, до разрыва души, ждала.

А еще ее постоянно тошнило. Каждый день по несколько раз. Иногда так сильно, что она едва держалась на ногах.

И снова не обошлось без вездесущей Адрианны:

— Матушка рассказывала, что ее тоже тошнило, когда она была беременна Габором и Ми… мальчиками. Со мной ничего такого не было. — Она деловито протерла лоб Олеси прохладной влажной тряпицей.

— Не понимаю, о чем ты. — Олеся лежала в кровати, в той самой голубой спальне, где впервые пришла в себя, оказавшись в замке.

Ей пришлось вернуться в эту спальню, потому что все вокруг считали ее вдовой Миклоша. Но ночью, когда замок погрузился в сон, Олеся тихонько выскользнула отсюда и отправилась в покои Габора.