Постучи в мою дверь

— Попала в собственную ловушку. — Ее голос был таким тихим, что казалось, звучал у него в голове. — Ты искупался в нем, и теперь я отчетливо ощущаю твой запах. — Она дышала тяжело и часто, сводя с ума своим возбуждением. Грудь поднималась и опадала, потираясь о его ладонь. — Когда… Когда ты заставил меня сосать у тебя, я чувствовала твой запах. Ты пахнешь корицей и шоколадом. Это нереальное сочетание. Обычные люди так не пахнут. И сейчас, когда я вдохнула, то снова ощутила твой аромат. Так четко…

Ее тонкие пальцы скользнул по его животу, вытащили рубашку из брюк и оцарапали кожу над поясом. Габор не выдержал. Стиснул зубы и толкнулся бедрами к ее животу. Если она сейчас не замолчит, то он трахнет ее прямо у стены, и плевать на все. Член разрывало от боли, а яйца ныли так, словно он не кончал целую вечность. Ему нужно быть в ней! До изнеможения долго долбить податливое и согласное на все тело, слушать, как член хлюпает в ее влагалище, а яйца бьются об упругую задницу. И так до тех пор, пока оба не сойдут с ума, перестав осознавать, где находятся и что происходит вокруг. Чтобы она затопила его своими соками.

Эти фантазии только подлили масла в огонь. Член болезненно пульсировал, изводя его необходимостью кончить. Но еще ему нужно было слышать. Каждое ее слово, каждое признание. Что он заводит ее так же, как и она его. Что с ним она становится такой же безумной, как и он с ней.

— На тебя действует мой запах? — Он сгреб ее волосы в кулак. — Хочешь сказать, уже возбудилась?

Олеся опалила его сосредоточенным и каким-то недоверчивым взглядом. Как будто ей больно.

— Да. Сразу же… Ты мне не веришь?

Проклятье! Он был всего лишь мужчиной… Мужчиной, одержимым своей женщиной. Такой идеальной, что не могла быть настоящей. Она его понимала, чувствовала и поддерживала. Не боялась демонской крови внутри и не осуждала за историю его семьи. Кто выдержит рядом с такой? Никто.

Он не мог не спровоцировать ее на что-то, что — он знал — добьет его окончательно.

Они смотрели друг другу в глаза, словно это была схватка. Молчаливая битва. Схватив его за руку, Олеся прижала его ладонь к своему животу и направила вниз, за пояс брюк. Кое-как расстегнув их другой рукой, она повела его ладонь еще ниже.

Габор замер, возбужденный до предела. Прикосновение к ее шелковистой разгоряченной коже было подобно касанию языков пламени. Больно до помутнения рассудка, но так необходимо, чтобы согреться. Она опустила его руку к развилке между бедер, и вот он уже смог ощутит мягкие волоски.

— Потрогай, какая я влажная. Кажется, твои штаны навсегда испорчены.

Олеся вела его ладонь прямо к горячим складкам, которые оказались набухшими и буквально истекали шелковистой влагой. Да… влажная.